Солженицын Александр Исаевич. Биография Солженицына. Произведения

Двести лет вместе (Главы 5-8)

Глава 5 - ПОСЛЕ УБИЙСТВА АЛЕКСАНДРА II

Убийство царя-Освободителя - произвело полное сотрясение народного сознания, - на что и рассчитывали народовольцы, но что, с течением десятилетий, упускалось историками - кем сознательно, кем бессознательно. Что смерти наследников или царей предшествующего века - Алексея Петровича, Ивана Антоновича, Петра III, Павла - насильственны, оставалось даже и неизвестно народу. Убийство 1 марта 1881 вызвало всенародное смятение умов. Для простонародных, и особенно крестьянских , масс - как бы зашатались основы жизни. Опять же, как рассчитывали народовольцы, это не могло не отозваться каким-то взрывом.

И - отозвалось. Но непредсказуемо: еврейскими погромами, в Новороссии и на Украине.

Через 6 недель после цареубийства погромы еврейских лавок, заведений и домов "внезапно с громадной эпидемической силой охватили обширную территорию" 1. "Действительно... сказались черты стихийного характера... Местные люди, которые по самым различным побуждениям желали расправы с евреями, - они расклеивали призывные прокламации, организовывали основные кадры погромщиков, к которым вскоре добровольно, без всякого увещевания, примыкали сотни людей, увлекаемые общей разгульной атмосферой, лёгкой наживой. В этом было нечто стихийное. Однако... даже разгорячённые спиртными напитками, толпы, совершая грабежи и насилия, направляли свои удары только в одну сторону, в сторону евреев, - разнузданность сразу останавливалась у порога домов христиан"2.

Первый погром произошёл в Елизаветграде, 15 апреля. "Беспорядки усилились, когда из окрестных селений прибыли крестьяне, чтобы поживиться добром евреев". Спер-1 ва войска, по неуверенности, бездействовали, наконец! "значительным кавалерийским силам удалось прекратить погром"3. "Прибытие свежих войск положило конец погрому" 4 . "Изнасилований и убийств в этом погроме не было"8. По другим данным: "один еврей убит. Погром был подавлен 17 апреля войсками, стрелявшими в толпу громил" 6. - Однако "из Елизаветграда движение перекину-' лось в соседние селения; в большинстве случаев беспоряд ки ограничились разгромом шинков". А через неделю погром случился в Ананьевском уезде Одесской губ., затем вд самом Ананьеве, "где движение было вызвано некиим мещанином, распространявшим слух, будто царь убит евреями, и есть приказание об избиении евреев, но власти этоЦ скрывают"7. 23 апреля возникла погромная вспышка в Киу| еве, но вскоре остановлена военными силами. ОднакбЦ 26 апреля в Киеве разразился новый погром, и ещё на сле-а дующий день, и перекинулся на киевские предместья, - та это был самый сильный погром изо всей череды их; но они| "обошлись без человеческих жертв"8. (Другой том той же|[ Энциклопедии сообщает, напротив, что "несколько евреев || было убито"9

После Киева погромы произошли ещё в полусотне по-1 селений Киевской губернии, при этом "имущество евреев | подверглось разграблению, а в единичных случаях произошло и избиение". В конце апреля же произошёл погром в| Конотопе, "учинённый, главным образом, рабочими и мастеровыми железной дороги и сопровождавшийся одной человеческой жертвой; в Конотопе были случаи самообороны со стороны евреев". Ещё был отголосок киевского погрома в Жмеринке, в "нескольких селениях Черниговской губернии", в начале мая - в местечке Смела, где "он был подавлен прибывшими войсками на другой день" ("разграблен... магазин готового платья"). Отголосками в течение мая, ещё и в начале лета погромы вспыхивали в Екатеринославской и Полтавской губерниях, в отдельных местах (Александ-ровск, Ромны, Нежин, Переяславль, Борисов). "Незначительные беспорядки произошли кое-где в Мелитопольском уезде. Были случаи, когда крестьяне тотчас же возмещали евреям убытки" ">.

"Движение в Кишинёве, возникшее было 20 апреля, было подавлено в зародыше"п. По всей Белоруссии ни в том, ни в следующих годах погромов не было ", хотя в Минске возникла паника среди евреев при слухах о погромах в Юго-Западном крае - по полной неожиданности явления13.

Затем и в Одессе. Именно Одесса, единственная, уже знала в XIX веке еврейские погромы - в 1821, 1859 и 1871 годах. "Это были случайные явления, вызывавшиеся, главным образом, недружелюбием к евреям со стороны местного греческого населения"14, то есть торговой конкуренцией евреев и греков, в 1871 году - трёхдневный погром сотен еврейских шинков, лавок и домов, но без человеческих жертв.

Об этом погроме подробнее пишет И.Г. Оршанский и свидетельствует, что еврейское имущество именно уничтожалось: кучи часов от ювелира - не воровали, а выносили на мостовую и разбивали. Он соглашается, что "нерв" погрома был - вражда к евреям со стороны греков-купцов, особенно вследствие того, что после Крымской войны одесские евреи отбили у греков торговлю бакалейными и колониальными товарами. Но было и "всеобщее нерасположение к евреям со стороны христианского населения Одессы... Вражда эта обнаруживалась гораздо сознательнее и глубже у интеллигентного и зажиточного класса, чем у рабочего простонародья". Однако ведь уживаются в Одессе разные народности, "почему же одни евреи вызывают всеобщее к себе нерасположение, переходящее при случае в жестокую ненависть?" Один гимназический учитель объяснял своему классу: "Евреи "стали в неправильные экономические отношения к остальному населению"". Оршанский возражает: такое объяснение снимает "бремя тяжкой моральной ответственности". Сам же он видит причину и в психологическом влиянии российского законодательства, выделяющего евреев тем, что кладёт только и именно на них ограничения. А в попытке евреев вырываться из ограничений люди видят "нахальство, ненасытность и захват"18.

Так вот теперь, в 1881, одесская администрация, уже имея опыт, которого не имели другие местные власти, - сразу подавила возобновлявшиеся несколько раз беспорядки, и "массы громил были помещены на судах, отведенных от берега" 16, - весьма находчивый приём. (В противоречие с дореволюционной. Энциклопедия современная пишет, что и в этот раз погром в Одессе продолжался три дня".)

Дореволюционная Энциклопедия признаёт, что "правительство считало необходимым решительно подавлять попытки насилий над евреями"18, так оно и было, новый министр внутренних дел граф Н.П.Игнатьев, сменивший Лорис-Меликова с мая 1881, твердо проводил усмирение погромщиков, хотя справиться с возникшими беспорядками "эпидемической силы", при полной неожиданности события, крайней малочисленности тогдашней российской полиции (несопоставимо даже с западноевропейскими полицейскими штатами, а тем более советскими) и редкой дислокацией военных гарнизонов в тех местах. - было нелегко. "Для защиты евреев против погромщиков было употреблено огнестрельное оружие"19. Была и стрельба в толпу, были и застреленные. Например в Борисове "солдаты стреляли и убили несколько крестьян"20. Также и "в Нежине войска остановили погром, открыв огонь по толпе крестьян-погромщиков; несколько человек было убито и ранено"21. В Киеве было арестовано 1400 человек а2. - Всё вместе создаёт весьма энергичную картину. Но правительство признавало и недостаточную свою оперативность. Официальное заявление гласило, что в киевском погроме "меры к обузданию толпы не были приняты достаточно своевременно и энергично"23. В июне 1881 директор департамента полиции В.К. Плеве в докладе Государю о положении в Киевской губернии называл "одною из причин "развития беспорядков и не вполне быстрого их подавления"" - то, что военный суд "отнёсся к обвиняемым крайне снисходительно, а к делу весьма поверхностно". Александр III сделал на докладе пометку: "Это не простительно"24.

Но и по горячим следам и позже не обошлось без обвинений, что погромы были подстроены самим правительством, - обвинение совершенно необоснованное и тем более нелепое, что в апреле 1881 правительство возглавлял всё тот же либерал-реформатор Лорис-Меликов и в высшей администрации стояли его люди. После 1917 группа исследователей - С. Дубнов, Г. Красный-Адмони и С. Лозинский - тщательно искали доказательств по всем открывшимся государственным архивам - и нашли только противоположное, начиная с того, что энергичного расследования требовал сам Александр III. (Но кто-то безымянный изобрёл и пустил по миру ядовитую клевету: будто Александр III - неизвестно кому, неизвестно когда и при каких обстоятельствах - сказал: "А я, признаться, сам рад, когда бьют евреев!" И - принялось, печаталось в эмигрантских освобожденческих брошюрах, вошло в либеральный фольклор, и даже вот через 100 лет, поныне, это выныривает в публикациях как историческая достоверность 25. И даже в Энциклопедии: "Власти действовали в тесном контакте с приехавшими"26, то есть не местными. Да уж если и Толстому в Ясной Поляне было "очевидно": всё дело у властей в д ках. "Захотят - накликают погром, не захотят - и погром не будет"27.)

На самом же деле не только не было подстрекательств со стороны правительства, но и, как отмечает Гессен: "возникновение в короткий срок на огромной площади множества погромных дружин и самое свойство их выступлени устраняют мысль о наличии единого организационного центра"2в.

А вот и ещё привременное живое свидетельство, и с довольно неожиданной стороны - из чернопередельского "рабочего листка", то есть прокламации к народу, в июне 1881. Революционный листок описывает картину так: "Н только все губернаторы, но и всякие другие чиновники, полицейские, войско, попы, земства, газетчики - все вступились за кулаков-евреев... Правительство охраняет личности имущество евреев", от губернаторов объявлены угрозы "что с виновниками беспорядков будет поступлено по все строгости законов... Полицейские высматривали люде! которые были в толпе [погромщиков], арестовывали их, волокли в участок... Солдаты и казаки расправлялись посредством прикладов и нагаек... били народ ружьями и нагайками... Кого отдали под суд и упекли в тюрьму и на каторгу а других... выдрали розгами там же в полиции"29.

Через год, в 1882, весной же, "погромы возобновили, но уже не в таком числе и не в таких размерах, как в предыдущем"30. "Особенно тяжёлый погром пережили евреи г. Балты", беспорядки произошли также в Балтском уезде ещё в нескольких. "Однако и по числу случаев, и по своем характеру беспорядки 1882 г. в значительной степени уступают движению 1881 г., - истребление имущества еврее не было столь частым явлением"31. - Дореволюционная Еврейская энциклопедия сообщает, что в Балте во врем погрома убит один еврей32.

Известный еврей-современник писал: в погромах 80-х годов "грабили несчастных евреев, их били, но не убивали" 33 . (По другим источникам, зафиксировано 6-7 смертей.) Тогда, в 80-90-е годы, никто не упоминал массовых убийств и изнасилований. Однако прошло более полувека - и многие публицисты, не имеющие нужды слишком копаться в давних российских фактах, зато имеющие обширную доверчивую аудиторию, стали писать уже о массовых и преднамеренных зверствах. Например, читаем в многократно изданной книге М.Рейзина: что погромы 1881 привели "к изнасилованию женщин, убийству и искалече-нию тысяч мужчин, женщин и детей. Позже выяснилось, что эти беспорядки вдохновило и продумало само правительство, которое подстрекало погромщиков и препятствовало евреям в их самозащите"34.

А Г.Б.Слиозберг, так разумно же знакомый с деятельностью российского государственного аппарата, - за границей в 1933 внезапно заявил, что погромы 1881 возникли не снизу, а сверху, от министра Игнатьева (который тогда и министром ещё не был, отказала память старику), и "нет... сомнения, что уже тогда нити погромной работы могли бы быть найдены в Департаменте Полиции"зв, - так и опытный юрист позволил себе опасную и дурную безосновательность.

Да вот - ив серьёзном нынешнем еврейском журнале, от современного автора мы узнаём, вопреки всем фактам и без привлечения новых документов: и что в Одессе в 1881 состоялся "трёхдневный погром"; и что в балтском погроме было "прямо(е] участи[е] солдат и полицейских", "убито и тяжело ранено 40 евреев, легко ранено 170"36. (Мы только что прочли в старой Еврейской энциклопедии:

в Балте убит один еврей, а ранено - несколько. А в новой, через век от события, читаем: в Балте "к погромщикам присоединились солдаты... Несколько евреев было убито, сотни ранены, многие женщины изнасилованы". О погроме в Киеве: "около 20 женщин изнасиловано"37.) Погромы - слишком дикая и страшная форма расправы, чтобы ещё манипулировать цифрами жертв.

И вот - закидано, заметено - и надо снова начинать раскопки?

Причины тех первых погромов настойчиво исследовались и обсуждались современниками. Ещё в 1872, после одесского погрома, генерал-губернатор Юго-Западного края предупреждал в докладе, что подобное событие может повториться и в его крае, ибо "здесь ненависть и вражда к евреям имеют историческую почву и только материальная от них зависимость крестьян в настоящем удерживает, вместе с мерами администрации, взрыв негодования русского населения против еврейского племени". Генерал-губернатор свёл суть дела к экономике: "подсчитал и расценил торгово-промышленное имущество, принадлежащее евреям в Юго-Западном крае, а вместе с тем указал на то, что, усиленно занявшись арендой помещичьих земель, евреи переуступали эти земли крестьянам на очень тяжёлых условиях". И такая причинная связь "получила общее признание в погромный восемьдесят первый год"38.

Весной 1881 докладывал Государю также и Лорис-Ме-ликов: "В основании настоящих беспорядков лежит глубокая ненависть местного населения к поработившим его евреям, но этим несомненно воспользовались злонамеренные люди"39.

Так объясняли тогда и газеты. "Рассматривая причины, вызвавшие погромы, лишь немногие органы периодической прессы упомянули о племенной и религиозной ненависти; остальные считали, что погромное движение возникло на экономической почве; при этом одни усматривали в буйствах протест, направленный специально против евреев в виду их экономического господства над русским населением", другие - что народная масса вообще экономически стеснена, "искала, на ком излить свой гнев", - и таким объектом подошли евреи из-за своего бесправия40. Современник тех погромов упомянутый просветитель В. Португалов тоже "в еврейских погромах 1880-х гг. ... видел выражение протеста крестьян и городской бедноты против социальной несправедливости" 41.

Спустя десятилетия Ю.И.Гессен и подтверждает, что "еврейское население южных губерний" всё же находило "источники к существованию у евреев-капиталистов, между тем местное крестьянство переживало чрезвычайно тяжёлые времена": не имело достаточно земли, "чему отчасти содействовали богатые евреи, арендуя помещичьи земли и тем возвышая арендную плату, непосильную для крестьян"42.

Не упустим и ещё одного свидетеля, известного своим беспристрастием и вдумчивостью, которого никто не упрекал в "реакционности" или "антисемитизме", - Глеба Успенского. В начале 80-х годов он писал: "Евреи были избиты именно потому, что наживались чужою нуждой, чужим трудом, а не вырабатывали хлеб своими руками"; "под палками и кнутами... ведь вот всё вытерпел народ - и татарщину, и неметчину, а стал его жид донимать рублём - не вытерпел!"43.

Но вот что отметим. Когда вскоре вослед погромам, в начале мая 1881, к Александру III пришла депутация видных столичных евреев во главе с бароном Г. Гинцбургом, Государь уверенно оценил, что "в преступных беспорядках на юге России евреи служат только предлогом, что это дело рук анархистов"44. И в тех же днях брат царя в. кн. Владимир Александрович заявил тому же Гинцбургу: что "беспорядки, как теперь обнаружено правительством, имеют своим источником не возбуждение исключительно против евреев, а стремления к произведению смут вообще". Также и генерал-губернатор Юго-Западного края докладывал, что "общее возбуждённое состояние населения обязано пропагандистам"45. И в этом власти оказались осведомлены. Столь скорые от них заявления показывают, что власти не роняли сроков в расследовании. Но по обычному недоразу-мию тогдашней российской администрации, непониманию ею роли гласности, - не довели результатов расследования до публичности. Слиозберг ставит это центральным властям в упрек: почему они не сделали "попыток оправдаться от обвинения в допущении погромов?"4в (Так-то так, упрёк справедлив. Но ведь обвиняли правительство, как мы видели, и в нарочитом поджигании, и в руководстве погромами. Нелепо начинать с доказательства, что ты не преступник.)

А - не всем хотелось поверить в подстрекательство от революционеров. Вот вспоминает еврей-мемуарист из Минска: для евреев Александр II не был "Освободителем" - он не уничтожил черты оседлости, и всё же евреи искренно горевали при его смерти, однако и ни одного дурного слова не выговаривая против революционеров, с уважением о них, что ими двигали героизм и чистота помыслов. И при весенне-летних погромах 1881 года никак не верили, что подстрекали к ним социалисты: это всё - от нового царя и его правительства. "Правительство желает погромов, оно должно иметь козла отпущения". И когда потом уже достоверные свидетели с юга точно подтверждали, что то подстраивали социалисты, - продолжали верить, что это вина правительства 47.

Однако к началу XX века тщательные авторы уже признавали: "В печати имеются сведения об участии в погромах отдельных членов партии Народной Воли, но размеры этого участия ещё не выяснены... Судя по партийному органу, члены партии считали погромы соответствующими видам революционного движения; предполагалось, что погромы приучают народ к революционным выступлениям"48; "что движение, которое легче всего было направить против евреев, в своём дальнейшем развитии обрушится на дворян и чиновников. В соответствии с этим были приготовлены прокламации, призывавшие к нападению на евреев"49. Сегодня-то об этом как общеизвестном уже говорится бегло: "активная пропаганда народников (как членов "Народной Воли", так и "Чёрного Передела"), готовых поднять народное движение на какой угодно почве, в том числе и антисемитской"80.

Из эмиграции тогда приветствовал начавшиеся погромы и неуёмный Ткачёв, предшественник Ленина по заговорной тактике.

Народовольцы (и ослабшие "чернопередельцы") и не могли долго ждать после того, как убийство царя не вызвало предвидимой и ожидаемой ими мгновенной всеобщей революции. При той растерянности умов, какая возникла в народной массе после убийства царя-Освободителя, - не слишком-то большой и толчок требовался, чтобы шатание умов переклонилось в какую-то сторону.

При общей тогда непросвещённости этот переклон мог, вероятно, произойти по-разному. (Например, в те недели было и такое народное толкование, что царь убит дворянами в месть за освобождение крестьян.) На Украине существовали и мотивы противоеврейские. Первые движения весной 1881 ещё, возможно, предвосхитили умысел народовольцев - но тут же и надоумили, в какую сторону следует дуть. Пошло против евреев - так не отстать от народа! движение из недр масс - как же не использовать? Бей евреев, а там доберёмся и до помещиков! И неудавшиеся погромы в Одессе и Екатеринославе скорее всего раздувались уже народниками. А движение погромщиков именно вдоль железных дорог и участие в погромах именно железнодорожных рабочих - позволяет предположить подстрекательство легкоподвижных агитаторов, особенно с этим возбуждающим слухом, что "скрывают приказ царя": за убийство его отца бить именно евреев. (Прокурор одесской судебной палаты так и выделил, "что, совершая еврейские погромы, народ был вполне убеждён в законности своих действий, твердо веруя в существование Царского указа, разрешающего и даже предписывающего истребление еврейского имущества"81. И, по Гессену, тут действовало "укоренившееся в народе сознание, что еврей стоит вне закона, что власть не может выступить против народа, защищая еврея"62. Это - призрачное - представление и хотели использовать народовольцы.)

Для истории сохранилось и несколько таких револют| ционных листков. Такова - листовка 30 августа 1881, под. | писанная Исполнительным Комитетом Народной Воли (и" из типографии Народной Воли), сразу по-украински: "Хто | забрав у сво1 рук1 земл1, л1са, та корчми? - Жиди. - У ког(r) | мужик, часом скр1зь слезы, просить доступитьця до свого| лану...? - У жидп". - Куди ни глянешь, до чого н1 приступиш, - жиди усюди. Жид чоловцса лае, в1н его обманюе.| пье его кров"... И кончается призывом: "П1диймайтесь-жв| честШ робоч! люде!..."53 И потом в газетке "Народная Воля"| № 6: "Всё внимание обороняющегося народа сосредоточе! теперь на купцах, шинкарях, ростовщиках, словом на ев;

ях, этой местной "буржуазии", поспешно и страстно, 1 нигде, обирающей рабочий люд". И вослед, в приложе! к Листку Народной Воли (уже 1883), несколько "поправ ясь": "погромы [-] начало всенародного движения, "но против евреев как евреев, а против 'жидив', т.е. народа эксплуататоров""54. И в упомянутом уже листке "Зерг чернопередельцев: "Невтерпёж стало рабочему люду еврей| ское обирательство. Куда ни пойдёт он, почти повсюду на талкивается на еврея-кулака. Еврей держит трактиры и кг баки, еврей землю снимает у помещика и потом втридорог сдаёт её в аренду крестьянину, он и хлеб скупает на корнюД и ростовщичеством занимается, да при том дерёт такиеЦ проценты, что народ прямо назвал их "жидовскими"... "ЭтЩ кровь наша!" говорили крестьяне полицейским чиновни,кам, которые пришли забрать у них назад еврейское т щество". Но та же "поправка" и у "Зерна": "...и среди евр( далеко не все богаты... не все они кулаки... Отбросьте вражду к иноплеменникам и иноверцам" - а соединяй-п с ними "против общего врага": царя, полиции, помещиков 1 капиталистов в6.

Только "поправки" эти пришли уже поздно. Такие лис^ товки размножались потом и в Елизаветграде и других г родах Юга, и "Южнорусским Рабочим Союзом" в Киеве, уже и миновали погромы, а народники всё раскачивали 1 ещё и в 1883, надеясь возобновить, а через них - размах^ нуть всероссийскую революцию.

Погромная волна на Юге вызвала, конечно, обширные отклики в привременной столичной прессе. Также и в "реакционных" "Московских ведомостях" М.Н. Катков, и всегда защищавший евреев, клеймил погромы как исходящие от "злокозненных интриганов", "которые умышленно затемняют народное сознание, заставляя решать еврейский вопрос не путём всестороннего изучения, а помощью "поднятых кулаков""ав.

Выделились статьи писателей. И.С.Аксаков, постоянный противник полной эмансипации евреев, ещё в конце 50-х годов пытался удержать правительство "от слишком смелых шагов" на этом пути. Когда вышел закон о предоставлении государственной службы евреям с учёными степенями, он выступил с возражениями (1862): что евреи - "горсть людей, совершенно отрицающих христианское учение, христианский идеал и кодекс нравственности (следовательно все основы общественного быта страны), и исповедующих учение враждебное и противоположное". Он не допускал уравнение евреев в правах политических, хотя вполне допускал их уравнение в правах чисто гражданских, чтобы еврейскому народу "обеспечена была полная свобода быта, самоуправления, развития, просвещения, торговли... даже... допущение их на жительство по всей России". В 1867 писал, что экономически "не об эмансипации евреев следует толковать, а об эмансипации русских от евреев". Отмечал глухое равнодушие либеральной печати к крестьянскому состоянию и нуждам. И теперь волну погромов 1881 Аксаков объяснил проявлением народного гнева против "гнёта еврейства над русским местным народом", отчего при погромах - "отсутствие грабежа", только разгром имущества и "какое-то простодушное убеждение в правоте своих действий"; и повторял, что следует ставить вопрос "не о равноправности евреев с христианами, а о равноправности христиан с евреями, об устранении бесправности русского населения пред евреями"".

Статья М.Е. Салтыкова-Щедрина, напротив, была исполнена негодования: "История никогда не начертывала на своих страницах вопроса более тяжёлого, более чуждого человечности, более мучительного, нежели вопрос еврей ский... Нет ничего бесчеловечнее и безумнее предания, вы ходящего из тёмных ущелий далёкого прошлого... перевд сящего клеймо позора, отчуждения и ненависти... Что б] еврей ни предпринял, он всегда остаётся стигматизирс ванным"'8. Щедрин не отрицал, "что из евреев вербуете значительный контингент ростовщиков и эксплуататоре разного рода", но спрашивал: как же можно за счёт одног типа переносить обвинение на всё еврейское племя?'9

Озирая всю тогдашнюю дискуссию, нынешний евре( ский автор пишет: "либеральная и, говоря условно, пр< грессивная печать выгораживала громил" во. То же заклк чает и дореволюционная Еврейская энциклопедия: "Но и прогрессивных кругах сочувствия к еврейскому народном горю не было проявлено в достаточной мере... взглянули н эту катастрофу с точки зрения насильников, в лице ко-п рых представлялся обездоленный крестьянин, совершена игнорируя нравственные страдания и материальное пол( жение погромленного еврейского народа". И даже радо кальные "Отечественные записки" оценивали так: наро восстал против евреев за то, что они "взяли на себя роль ш онера капитализма, за то, что они живут по новой правде широкою рукою черпают из этого нового источника блап устроение собственного благополучия на несчастие около;

ка", а потому "необходимо, чтобы "народ был ограждён с еврея, а еврей от народа", а для этого надо улучшить пол< жение крестьян"61.

Сочувственный к евреям писатель Д. Мордовцев "Письме христианина по еврейскому вопросу", в еврейско журнале "Рассвет", пессимистически призывал еврее "эмигрировать в Палестину и Америку, видя лишь в это решение еврейского вопроса в России"62.

В еврейской публицистике и воспоминаниях этого ш риода высказывалась обида: ведь печатные выступлени против евреев, как с правой, так и с революционно-левостороны, следовали непосредственно за погромами. А вскоре (из-за погромов тем более энергично) и правительство вновь усилит ограничительные меры против евреев. Эту обиду нужно отметить и понять.

Но в позиции правительства следует разобраться объёмно. В сферах правительственно-административных шли и дискуссии, и искались общие решения проблемы. Новый министр внутренних дел Н.П. Игнатьев в докладе Государю обрисовывал её объём за всё минувшее царствование:

"Признавая вредные для христианского населения страны последствия экономической деятельности евреев, их племенной замкнутости и религиозного фанатизма, правительство в последние 20 лет целым рядом предпринятых мер старалось способствовать слиянию евреев с остальным населением и почти уравняло евреев в правах с коренными жителями". Однако, нынешнее антиеврейское движение ""неопровержимо доказывает, что, несмотря на все старания правительства, ненормальность отношений между еврейским и коренным населением этих местностей продолжает существовать по-прежнему", благодаря обстоятельствам экономического характера: со времени смягчения правовых ограничений евреи захватили в свои руки не только торговлю и промыслы, но приобрели значительную поземельную собственность, "причём, благодаря сплочённости и солидарности, они, за немногими исключениями, направили все свои усилия не к увеличению производительных сил государства, а к эксплоатации преимущественно беднейших классов окружающего населения"". И теперь, подавив беспорядки, оградив евреев от насилия, "представляется "справедливым и неотложным принять не менее энергичные меры к устранению нынешних ненормальных условий... между коренными жителями и евреями, и для ограждения населения от той вредной деятельности евреев""(r)3.

И, соответственно тому, в ноябре 1881, были образованы в 15 губерниях черты оседлости, а также в Харьковской в* - губернские комиссии "из представителей от всех сословий и обществ (не исключая еврейских), которые и Должны были осветить еврейский вопрос и высказать свои мысли об его разрешении" вв. А предлагалось комиссиям ответить, среди многих сугубо фактических, и на такие вопросы: "Какие вообще стороны экономической деятельности евреев особенно вредно влияют на быт коренного населения данных местностей?" Какие затруднения мешают применять узаконения о евреях относительно покупки и арендования земель, торговли крепкими напитками, ростовщичества? Какие изменения признавались бы необходимыми, дабы устранить обход евреями законов? "Какие вообще следовало [бы] принять меры законодательные и административные, дабы парализовать вредное влияние евреев" в разных родах экономической деятельности?- ;

Созданная двумя годами позже либеральная "Паленская" межминистерская "Высшая комиссия" по пересмотру законов о евреях отметила, что в этой программе, заданной губернским комиссиям, как бы заранее были уже и признаны - "вред от евреев, их дурные качества и свойства" от.

Однако и сами администраторы, воспитанные александровской бурно-реформенной эпохой, были многие основательно либеральны, и ещё же состояли в тех комис

сиях общественные участники. И министерство Игнатьева 1 получило изрядный разнобой ответов. Некоторые комиссии высказывались за уничтожение черты оседлости. "Отдельные же члены (комиссий] - и их было не мало" - при* ? знали единственным правильным решением еврейского вопроса - отмену вообще всех ограничений68. - Напро- , тив, виленская комиссия формулировала, что евреи "овладели экономическим господством, "благодаря ошибочное понятой общечеловеческой идее равноправности, вредно ' применённой по отношению иудейства в ущерб коренной ;

народности""; еврейский закон дозволяет "пользоваться всякою слабостью и доверчивостью иноверца". "Пусть евреи отрекутся от своей замкнутости и обособленности, пусть откроют тайники своей общественной организации,! допустят свет туда, где посторонним лицам представляется лишь мрак, и только тогда можно будет думать об открытии евреям новых сфер деятельности, без опасения, что евреи желают пользоваться выгодами национальности, не будучи членами нации и не неся на себе долю национального бремени" ее.

"В отношении проживания в деревнях и сёлах комиссии признали необходимым ограничить права евреев": или вовсе запретить там жить, или обусловить согласием сельских обществ. Права владения недвижимостью вне городов и местечек - одни комиссии предлагали вовсе лишить евреев, другие - установить ограничения. Наибольшее единодушие проявили комиссии в том, чтобы запретить евреям питейную торговлю в деревнях. Министерство собирало мнения и от губернаторов и, "за редкими исключениями, отзывы местных властей были неблагоприятны для евреев": изыскивать, как оградить христианское население "от столь надменного племени как еврейское"; "от еврейского племени нельзя ожидать, чтобы оно посвятило свои дарования... на пользу родины"; "талмудическая нравственность не ставит евреям никаких преград, ежели дело идёт о наживе на счёт иноплеменника". Но, например, харьковский генерал-губернатор не считал возможным предпринимать ограничительные меры против всего еврейского населения, "без различия правого от виноватого"; он предлагал: "расширить право передвижения евреев и распространить среди них просвещение"70.

Той же осенью по представлению Игнатьева был учреждён специальный (уже девятый по счёту) "Комитет о евреях" (из троих постоянных членов, из них двое профессоров), с задачей: обработать материалы губернских комиссий и составить из того единый законопроект71. (Существовавшая же с 1872 "Комиссия по устройству быта евреев", то есть восьмой комитет, была вскоре упразднена, "по несоответствию её назначения с настоящим положением еврейского вопроса".) Новый Комитет исшёл из убеждения, что цель слияния евреев с прочим населением, к чему правительство стремилось последние 25 лет, - оказалась недостижимой72. Поэтому "трудность разрешения запутанного еврейского вопроса вынуждает обратиться за указанием к старине, к тому времени, когда разные новшества ещё не проникли ни в чужеземное, ни в наше законодательство и

не успели ещё принести с собой тех печальных последствий, которые обыкновенно наступают, когда к данной стране... применяются начала, противные духу народному". Евреи издавна считались инородцами и должны считаться таковыми73.

Комментирует Гессен: "дальше... не могла пойти самая реакционная мысль". А: если уж заботиться о национальных устоях, то за минувшие 20 лет можно было позаботиться о подлинном освобождении крестьянства.

И правда же: Александрове освобождение крестьян - дальше разворачивалось в смутной, недоконченной и развращающей крестьян обстановке.

Однако: "в правительственных кругах ещё находились люди, которые не считали возможным вообще изменить политике предшествующего царствования"74, - и они были на крупных постах, и сильны. И часть министров воспротивилась предложениям Игнатьева. Видя сопротивление, он разбил предлагаемые меры на коренные (и потому требующие нормального процесса, продвижения через правительство и Государственный Совет) и временные, которые по закону допустимо было принять и ускоренным, упрощённым порядком. "Дабы сельское население убедилось, что правительство защищает его от эксплоатации евреев", - воспретить евреям постоянное проживание вне городов и местечек (где и "правительство бессильно защищать их от погромов в разбросанных деревнях"), воспретить покупать и арендовать там недвижимость, также и торговать спиртными напитками. А по отношению к уже живущим там евреям: предоставить сельским обществам право "выселять евреев из сёл по приговорам сельских сходов". - Но другие министры, особенно министр финансов Н.Х-Бунге и министр юстиции Д.Н. Набоков, не дали Игнатьеву осуществить эти его меры: отклонили законопроект, опираясь на то, что нельзя принимать столь обширные запретительные меры, "не обсудив их обычным законодательным порядком"75.

Вот и толкуй о безграничном злостном произволе российского самодержавия.

Коренные меры Игнатьева не прошли, а временные прошли в сильно усечённом виде. Отвергнуты были: возможность высылки из деревень уже живущих там евреев;

запрет им заниматься там питейной торговлей; и - запрет аренды и покупки земель. И только под опасением, что вокруг Пасхи 1882 погромы могут повториться, - было принято, и как временная же мера, до полной разработки всех законов о евреях: запретить евреям вновь, отныне поселяться и вступать во владение или пользоваться недвижимым имуществом вне городов и местечек, то есть в сёлах, а также "торговать по воскресениям и христианским праздникам"76. На тамошнюю недвижимость "приостановить временно совершение купчих крепостей и закладных на имя евреев... засвидетельствование... арендных договоров на недвижимые имущества... доверенностей на управление и распоряжение сими имуществами" т7. Этот обломок от всех задуманных Игнатьевым мер был утверждён 3 мая 1882 как "Временные правила" (известные как "майские"). Обломок - и Игнатьев через месяц уже вышел в отставку, созданный им "Комитет о евреях" прекратил своё недолгое существование , а новый министр внутренних дел граф ДА. Толстой тотчас издал строгий циркуляр против возможных новых погромов, возлагая на губернские власти полную ответственность за своевременное предупреждение беспорядков 7в.

Таким образом, по "Временным правилам" 1882 евреи, поселившиеся в сельских местностях-до 3 мая, не выселялись; их экономическая деятельность там существенно не ограничивалась. К тому же правила эти "применять лишь в губерниях постоянной оседлости евреев", не в губерниях глубинной России. Ограничения не распространялись и на врачей, адвокатов, инженеров, т.е. лиц, имеющих "право повсеместного жительства по образовательному цензу". Ограничения эти не касались также "существующих ныне еврейских колоний, занимающихся земледелием"; и ещё был немалый (а потом всё возраставший) перечень сельских посёлков, в которых "в изъятие" от "Временных правил" разрешено селиться евреям те.

Вослед изданию "Правил" потекли запросы с мест и в ответ им - сенатские разъяснения. Из них следовало, например: что "разъезды по сельским местностям, временные остановки и даже временное в них пребывание лиц, не имеющих право на постоянное пребывание, законом 3 мая 1882 г. не воспрещаются"; что "воспрещена аренда одних лишь земель и земельных угодий, аренда же всех прочих недвижимых имуществ, как то винокуренных заводов, оброчных статей, зданий для торговли и промыслов и квартир для жилья, не воспрещается"; также "Сенат признал дозволенным засвидетельствование лесорубочных договоров с евреями, хотя бы для вырубки леса назначался продолжительный срок и хотя бы покупщику леса предоставлено было пользование подлесной землёй"; и наконец, что нарушения закона 3 мая не подлежат уголовному преследованию в0.

Разъяснения Сената нужно признать смягчительными, во многом и благожелательными, "в 1880-х гг. Сенат боролся с... произвольным толкованием законов"81. Однако сами эти правила, сам запрет "вновь селиться вне городов и местечек" и вновь "владеть недвижимостью крайне стеснили евреев в отношении винокурения", а "участие евреев в винокурении до издания временных правил 3 мая 1882 г. было весьма значительным" в3.

Вот эта мера - ограничить евреев в сельской виноторговле, впервые намеченная ещё в 1804 и даже вот в 1882 осуществлённая лишь крайне частично, - разожгла повсеместное негодование на "исключительную жестокость" "Правил 3 мая". А правительство видело перед собой трудный выбор: расширение винного промысла при крестьянской слабости и углубление крестьянской нужды, или же ограничение свободного роста этого промысла, чтобы только жившие в сёлах евреи оставались, а новые бы не ехали. Его выбор - ограничение - был признан жестокостью.

А - сколько евреев к 1882 году жило в сельских мест-ностях? Мы уже встречались с послереволюционными оценками, при использовании государственных архивов: в деревнях жила одна треть всего еврейского населения "черты", в местечках - тоже треть, 29% в средних городах и 5% в крупных83. "Правила" - мешали теперь "деревенской" трети возрастать дальше?

Теперь - эти "майские правила" изображаются как решающий и бесповоротный репрессивный рубеж российской истории. Еврейский автор пишет: это был первый толчок к эмиграции! - сперва "внутренней" миграции, потом массовой заокеанскойм. - Первая причина еврейской эмиграции - "игнатьевские "временные правила", насильственно выбросившие около миллиона евреев из сёл и деревень в города и местечки черты оседлости"86.

Протрём глаза: как же они выбросили, да ещё целый миллион? Они, кажется, только не допустили новых? Нет, нет! -уже подхвачено и покатилось: будто с 1882 евреям не только запретили жить в деревнях повсюду, но и во всех городах, кроме 13 губерний; что их вселяли назад в местечки "черты" - оттого и начался широкий отъезд евреев за границу86.

Остужающе можно было бы вспомнить. Что первую идею о еврейской эмиграции из России в Америку подал съезд Альянса (Всемирного Еврейского Союза) ещё в 1869 - с мыслью, что первые, кто устроятся там, с помощью Альянса и местных евреев, "стали бы... притягательным центром для русских единоверцев"87. Что "начало эмиграции [евреев из России] относится к середине 19 века, а значительное развитие... приобретает после погромов 1881 г. Но только с середины 90-х гг. эмиграция становится крупным явлением еврейской экономической жизни, принимает массовые размеры"88, - заметим: экономической жизни, а не политической.

Затем, поднимаясь на огляд всемирный: что иммиграция евреев в Соединённые Штаты была в XIX столетии огромным вековым и мировым историческим процессом. Что было три последовательных волны той еврейской эмигра- | ции: сперва испано-португальская, потом немецкая (из Германии и Австро-Венгрии), лишь потом из Восточной Европы и России89. По причинам, о которых не здесь судить, в XIX веке происходило крупное историческое движение мирового еврейства в Соединённые Штаты, далеко-далеко | не только из одной России. В аспекте предолгой еврейской ) истории трудно переоценить значение этой эмиграции. |

А из Российской Империи "поток еврейской эмиграции.:

шёл из всех губерний, входивших в состав черты оседлости. но наибольшее число эмигрантов давали Польша, Литва и Белоруссия"90, значит не с Украины, как раз и испытавшей погромы, - и причина была всё та же: скученность, создающая внутриеврейскую экономическую конкуренцию. - Более того, опираясь на российскую статистику, В. Тельников обращает наше внимание, что в два последние десяти- ;

летия века, как раз после погромов 1881-82 годов, переселение евреев из Западного края, где погромов не было, в Юго-Западный, где они были, - численно не уступало, если не превосходило, еврейские отъезды вовне из России91. И если в 1880 во внутренних губерниях жило, по официальным данным, 34 тысяч евреев, то по переписи 1897 -уже 315 тысяч, в 9 раз больше92.

Погромы 1881-82, конечно, вызвали шок-но даже по всей ли Украине? Например, Слиозберг пишет: "Погромы 1881 г. не разбудили евреев в Полтаве, и вскоре о них позабыли". В 80-е годы в Полтаве "еврейская молодёжь не знала о существовании еврейского вопроса, не чувствовала себя выделенной из русской молодёжи вообще"93. Погромы 1881-82, при их полной внезапности, могли казаться и бес- ! повторными, а побеждала неизменная экономическая тяга евреев: расселяться туда, где они живут реже.

Но что несомненно и неоспоримо: с рубежа 1881 года начался решительный отворот передового образованного еврейства от надежд на полное слияние со страной "Россия" и населением России. - Г.Аронсон с поспешностью заключает даже, что "разбил эти иллюзии ассимиляции" "одесский погром 1871г."94. Нет1 никак ещё не он. - Но если, например, проследить биографии виднейших русских образованных евреев, то у многих мы заметим, что с рубежа 1881-82 резко изменилось их отношение к России и к возможностям полной ассимиляции. Хотя уже тогда выяснилась и не оспаривалась несомненная стихийность погромной волны и никак не была доказана причастность к ней властей, а напротив - революционных народников, однако не простили этих погромов именно русскому правительству - и уже никогда впредь. И хотя погромы происходили в основном от населения украинского - их не простили и навсегда связали с именем русским.

"Погромы 80-х годов... отрезвили многих [сторонников] ассимиляции" (но не всех, идея ассимиляции ещё оставалась жить). - И вот, иные еврейские публицисты уклонились в другую крайность: вообще невозможно евреям жить среди других народов, всегда будут смотреть как на чужих. И "палестинское движение... стало... "быстро расти""95.

Именно под впечатлением погромов 1881 года одесский врач Лев Пинскер опубликовал (в 1882 в Берлине и анонимно) свою брошюру "Автоэмансипация. Призыв русского еврея к своим соплеменникам", "произведи [ую] огромное впечатление на русское и западно-европейское еврейство". То был воззыв о неискоренимой чуждости евреев окружающим народам96. Об этом мы будем говорить в главе 7-й.

П. Аксельрод уверяет, что и радикальная еврейская молодёжь именно тогда обнаружила, что русское общество вовсе не приняло их как своих, - ив эти годы они стали отходить от революционного движения. А вот это утверждение - видится очень-очень преждевременным. В революционных-то кругах, исключая названную народоволь-1 ческую попытку, евреев всегда считали за самых своих. |

Однако, вопреки охлаждению еврейской интеллиген-1 ции к ассимиляции, в правительственных кругах ещё про-{ должалась инерция эпохи Александра II. ещё и несколько лет не было полностью сменено сочувственное отношение к еврейской проблеме на жёстко-ограничительное. После | годового министерствования графа Игнатьева, испытавшего столь устойчивое противостояние ему в еврейском| вопросе от либеральных сил в верхах правительственных! сфер, - была высочайше утверждена в начале 1883 "Вые-1 шая комиссия для пересмотра действующих о евреях в Им-1 перии законов", или, как её именовали по председателю] графу Палену, - "Паленская комиссия" (значит - десятый по счёту "еврейский комитет"). Она вобрала в себя полтора-два десятка лиц из высшей администрации, членов ми-| нистерских советов, директоров департаментов (иные -1 со звучнейшими фамилиями, как Бестужев-Рюмин, Голи- ! цын, Сперанский), а также включила в себя семерых "экспертов из евреев" - влиятельнейших финансистов, как! барон Гораций Гинцбург и Самуил Поляков, и видных об- | щественных деятелей, как - Я. Гальперн, физиолог и пуб-1 лицист Н.Бакст ("весьма возможно, что благоприятное отт , ношение большинства членов комиссии к разрешению ев- '' рейского вопроса было вызвано в известной степени влия- ;

нием" Бакста) и раввин А. Драбкин 97. Эти еврейские эксперты во многом и подготовили материал для рассмотрения комиссией.

Большинство Паленской комиссии выразило убеждение, что "конечная цель законодательства о евреях [должна быть] не что иное, как его упразднение", "существует лишь один исход и один путь, это - путь освободительный и объединяющий евреев со всем населением под сенью одних и тех же законов"98. (И действительно, редко что в российском законодательстве наслоилось так многосложно и противоречиво, как, за десятилетия, законы о евреях: 626 статей к 1885 году! И ещё потом добавлялись, и в Сенате то и дело исследовали и трактовали их формулировки...) Что если евреи даже и не выполняют государственных обязанностей в равной мере с другими, тем не менее нельзя "лишатьеврея тех основ, на которых зиждется его бытие, его равноправие как подданного". Соглашаясь с тем, "что некоторые стороны внутренней еврейской жизни требуют реформы, что отдельные виды деятельности евреев представляют эксплуатацию окружающего населения", большинство комиссии осудило систему "репрессивных и исключительных мер". Комиссия ставила целью законодательства "уравнение прав евреев со всеми другими подданными", хотя и рекомендовала при этом "величайшую осторожность и постепенность" 99.

Но практически комиссии удалось произвести лишь некоторые частные смягчения ограничительных законов. Наибольшие усилия её были направлены на смягчение "Временных правил" 1882, особенно в отношении аренды земли евреями. Комиссия строила доводы как бы в защиту не евреев, а помещиков: что запрет евреям арендовать помещичьи земли не только тормозит развитие сельскохозяйственных промыслов, но приводит к тому, что в Западном крае отдельные направления хозяйства остаются, к убытку помещиков, вовсе в бездействии: их некому брать, не находится желающих арендаторов. - Однако министр внутренних дел Д.А. Толстой согласился с меньшинством комиссии: запрета на новые земельно-арендные сделки не отменять I00.

Паленская комиссия просуществовала 5 лет, до 1888, и в работе её постоянно сталкивалось либеральное большинство с консервативным меньшинством. Отначала "у графа Толстого не было намерения направить пересмотр законов непременно к репрессивным мерам" - и 5-летнее существование Паленской комиссии подтверждает это. В тот момент и "Государь не желал влиять лично на своё правительство в деле усугубления репрессий против евреев". Заступив на трон в столь драматичный момент, Александр III вовсе не проявил суеты ни в смене прежних либеральных чиновников, ни в выборе жёсткого государственного курса: он Долго присматривался. "В течение всего царствования Александра III вопрос об общем, пересмотре законодательства о евреях оставался открытым" " 01. Но к 1886-87 годам взгляд Государя уже склонялся в сторону отвердения частных ограничений к евреям - и так работа комиссии оста-1 лась без заметных результатов.

Одним из первых побуждений к более строгому контролю или стеснению евреев, нежели то было при его отце, мог , послужить постоянный недобор евреев-призывников к от- | быванию военной службы - пропорционально к призывни. | кам-христианам очень заметный. -А по уставу 1874, отме-1 нившему рекрутчину, воинская повинность теперь раскладывалась на всех граждан без различия состояний, но с условием, что неспособные к службе заменяются: христиане - христианами, евреи - евреями. В случае евреев это| правило осуществлялось с трудом. Тут была и прямая эмиг-1 рация призывников, и уклонения, использующие большую | путанность и небрежность в учёте еврейского населения, в | ведении метрических книг, в достоверности сведений о се*|| мейном положении призываемого и точного места житель-Ц ства каждого. (Традиция всех этих неопределённостей тя^Д нулась от времён кагалов, и сознательно поддерживаласвд для облегчения платимой подати.) "В 1883 и 1884 гг. не ред."! ки были случаи, когда евреев-новобранцев, вопреки законуД арестовывали из одного предположения, что они могум скрыться""03. (Этот приём, впрочем, и раньше применялся^ местами к рекрутам-христианам.) Кое-где стали требовать| с еврея-призывника фотокарточку, вообще в то время не| употреблявшуюся. - А в 1886 был издан "весьма стеснич| тельны[й]" закон "о некоторых мерах к обеспечению пра^д вильного исполнения евреями воинской повинности", устаг^ новивший между другими мерами "300-рублёвый штраф е| родственников за каждого уклонившегося от призыва еврея" 1°э. -"С 1887 г. евреев-вольноопределяющихся [то есть| использующих в ходе службы льготы образования] переста* | ли допускать к держанию экзамена на офицерский чин"104;! (При Александре II евреи могли получать офицерские чи*| ны.) Но офицерские должности военных врачей оставались! открытыми для евреев постоянно. |

Однако если сопоставить, что в те же годы от воинской| повинности были вовсе освобождены до 20 миллионов ДРУ*| гих "инородцев" Империи, - то не следовало ли бы тогда| освободить от неё и евреев, тем польготив за другие стеснедня?... Или тут продолжалось наследие замысла Николая I - присоединить евреев к российской общности через доенную службу? занять "бездельных"?

Наряду с тем евреи в массе вливались в общие учебные заведения. С 1876 по 1883 год число евреев в гимназиях и прогимназиях почти удвоилось, университетских же студентов с 1878 по 1886 - тоже за 8 лет, ушестерилось и достигло 14,5 %10Э. Ещё и при конце царствования Александра II на то поступали от местных властей тревожные жалобы. - Так, в 1878 минский губернатор докладывал, "что, обладая денежными средствами, евреи лучше обставляют воспитание своих детей, чем русские, что материальное положение еврейских учащихся лучше того, в котором находятся христиане, а потому, чтобы еврейский элемент не взял перевеса над остальным населением, надо ввести процентную норму для приёма евреев в среднюю школу"10в. - Затем, после волнений в некоторых южных гимназиях в 1880, с подобным же представлением выступил попечитель одесского учебного округа. В 1883 и 1885 - и два последовательных новороссийских (одесских) генерал-губернатора: что там произошло "переполнение учебных заведений евреями" и надо либо "ограничить число евреев в гимназиях и прогимназиях" пятнадцатью процентами "общего числа учеников", либо "более справедливей] нормой, равной отношению еврейского населения к общему"107. (В 1881 в некоторых гимназиях одесского округа евреев состояло до 75% от общего числа учащихся10".) - В 1886 поступил доклад от харьковского губернатора, "жаловавшегося на наплыв евреев в общую школу"109.

Во всех этих случаях комитет министров не считал возможным принять ограничительные общие решения, лишь направлял доклады на рассмотрение в Паленскую комиссию, где они не получали поддержки.

А с 70-х годов проявилось преимущественное участие в революционном будоражении - именно студенчества. После убийства Александра II общее намерение подавить

108 Ю.Гессен.т.2,0.230. 10в Там же, с. 229.

107 ЕЭ, т. 13,с.51; т. 1, с. 834-835.

108 Ю.Гессен,т.2,с.231.

109 ЕЭ.т. 1,0.835.

революционное движение не могло обойти и студенческие "гнёзда революции" (а уже подпитывали их и старшие классы гимназий). И тут возникла ещё та тревожная для правительства связь, что вместе с умножением евреев среди студенчества - заметно умножалось и их участие в революционном движении. Среди высших учебных заведений выделилась революционерством Медико-Хирургическая (затем она Военно-Медицинская) Академия. А в неё - евреи особенно охотно шли. И уже в судебных процессах 70-х годов мелькают евреи-слушатели этой Академии.

И первой частной ограничительной мерой стал приказ 1882 года, чтобы среди поступающих в Военно-Медицинскую Академию евреи не составляли бы более 5%.

В 1883 такой же приказ последовал относительно Горного института, в 1884 - об институте Путей Сообщения"°. - В 1885 был ограничен десятью процентами приём евреев в харьковский Технологический институт, а в, 1886 - полностью прекращён их приём в харьковский Ветеринарный: так как "г. Харьков всегда был центром по- ^ литической агитации, и пребывание в нём евреев в более:

или менее значительном числе представляется вообще не-' желательным и даже опасным"1 ч.

Так - мнили ослабить удары революционных волн.

110 ЕЭ.т. 1,с.834.

111 ЕЭ*,т. 13, с. 51.
Глава 6 - В РОССИЙСКОМ РЕВОЛЮЦИОННОМ ДВИЖЕНИИ

В России 60-70-х годов XIX в. при широкой поступи реформ -не было ни экономических, ни социальных оснований для интенсивного революционного движения. Но именно при Александре II, от самого начала его освободительных шагов, - оно и началось, скороспелым плодом идеологии: в 1861 - студенческие волнения в Петербурге, в 1862 - буйные пожары от поджогов там же и кровожадная прокламация "Молодой России", а в 1866-выстрел Каракозова, начало террористической эры на полвека вперёд.

И именно же при Александре II, когда столь ослаблены были ограничения еврейской жизни в России, - начинают встречаться еврейские имена среди революционеров. Ни в кружках Станкевича, Герцена-Огарёва, ни среди петрашевцев ещё не было ни одного еврея. (Мы не касаемся Польши.) Но в петербургских студенческих волнениях 1861 уже встречаем Михоэласа, Утина и Гена. Утина же мы затем видим в кружке у Нечаева.

Участие евреев в российском революционном движении требует нашего внимания, ибо радикальная революционность стала растущей стезёй активности среди еврейской молодёжи. Еврейское революционное движение стало качественно важной составляющей революционности общерусской. Количественное соотношение русских и еврейских революционеров в разные годы - впечатляет. Хотя если речь на последующих страницах идёт преимущественно о евреях - то это лишь по кругу нашего обозрения, а не означает, разумеется, что среди русских не было многих и важных революционеров.

В общем, до начала 70-х годов к революционному движению примкнуло весьма малое число евреев, и на второстепенных ролях. (Во многом и от того, что евреев ещё и мало было среди студентов.) Характерно, что, например, Лев Дейч в свои 10 лет в 1866 был возмущён выстрелом Каракозова, себя же ощущал "патриотом". - В русский нигилизм 60-х годов евреи тоже не внесли ведущего вклада, хотя, по своему рационализму, легко и охотно его усваивали.

213

"В среде еврейской учащейся молодёжи нигилизм сыграл ещё более благотворную роль, чем в христианской"1.

Но уже в начале 70-х важную роль для российского революционного движения начал играть кружок молодых евреев в Вильне, вокруг виленского раввинского училища. (Среди них цитируемый нами в дальнейшем В. Иохельсон, будущий видный террорист А. Зунделевич - оба успешно учились, считались уже раввинистами; будущий издатель венской "Правды" А-Либерман, а также Анна Эпштейн, Максим Ромм, Финкелыптейн.) Кружок важный тем, что он был тесно и успешно связан с еврейскими же контрабандистами, и так текла через границу нелегальная литература и сами нелегалы2.

В 1868 после гимназии поступил в Медико-Хирургическую (позже Военно-Медицинскую) Академию Марк Натансон - с тех пор крупнейший революционный организатор и революционная фигура первого ряда. Вскоре с курсисткой Ольгой Шлейснер (Тихомиров называет её "второй Софьей Перовской", а по времени-то она была первая), своей затем женой, положил основание системе "образовательных", то есть пропагандистских, кружков ("подготовительная, культурно-революционная работа среди интеллигентной молодёжи"3) по нескольким крупным городам. (Эти кружки несправедливо получили кличку "чайковцев", по второстепенному участнику их Н.В.Чайковскому.) От кружка Нечаева Натансон сразу резко отмежевался (не поколебавшись потом изложить эти взгляды и следователю). В 1872 он поехал в Цюрих к Петру Лаврову (главному наставнику "течения мирной пропаганды", а не бунта), чтобы основать там постоянный революционный орган. В том же году получил недальнюю ссылку в Шенкурск, но, ходатайством тестя, отца Ольги Шлейснер, был переведен под Воронеж, затем в Финляндию - и снова свободен в Петер-

1 Л.Дейч. Роль евреев в русском революционном движении. Т. 1. 2-е изд.. М.; Л.: ГИЗ, 1925, с. 18, 20-22.

а Д. Шуб. Евреи в русской революции // Еврейский мир: Сб. II (далее - Ем-2). Нью-Йорк: Союз русских евреев в Нью-Йорке, 1944, с. 126-128; Ю.Гессен. История еврейского народа в России: В 2-х т. Т. 2, Л., 1927, с. 213.

3 О.В.Аптекман. Две дорогие тени // Былое: Журнал, посвященный истории освободительного движения. М., 1921, № 16,с.9.

214

бурге. Здесь застал уныние, развал, бездействие. Объезжал и сплачивал, связывал между собой разрозненные группы - и так основал первую "Землю и Волю" (мало известна, заслонена второю). Ездил и в Западную Европу; для укрепления организации доставал и использовал сотни тысяч рублей.

Натансон, из главных организаторов русского народничества, - самый выдающийся революционер первой половины 70-х годов. В окружении Натансона появился и многоизвестный потом Лев Дейч, а крепчайший народоволец Александр Михайлов считал себя учеником "Марка Мудрого". Натансон лично знал многих революционеров. Он был - не оратор, не писатель, он - организатор, обладал удивительным качеством: его как будто совсем не интересовали взгляды, идеология, он ни с кем не вступал ни в какие теоретические споры, был в мире со всеми направлениями (кроме крайних ткачёвцев, предшественников Ленина), каждого вставлял в организацию соответственно его способностям и на что он может пригодиться. В годы непримиримых разногласий между бакунистами и лавристами Натансон предлагал прекратить "спор о музыке будущего", а заняться реальными потребностями борьбы. -Летом 1876 он устроил сенсационный побег Петра Кропоткина из военного госпиталя на рысаке "Варваре" (ещё не раз потом знаменитом). В декабре того же года задумал и состроил первый публичный митинг у Казанского собора (по выходе с литургии в день Николая Угодника), куда революционеры все и собрались, - митинг с первой знаменитой речью Георгия Плеханова и первым развёрнутым (Фелицией Шеф-тель) красным знаменем: "Земля и Воля". Однако в 1877 Натансон был арестован и после трёх лет тюрьмы надолго заслан в якутскую ссылку, устранён от прямых революционных дел до 18904.

В кружке "чайковцев" было сколько-то евреев - как в петербургском, так и в московском, киевском, одесском филиалах. (В киевском, в том числе: уже упомянутый П.Б. Аксельрод, будущий издатель и датский дипломат Григорий Гуревич, будущие профессора Семён Лурье и Лейзер Ле-венталь, его брат Нахман Левенталь, две сестры Каминер.) А первый нигилистический кружок Л.Дейча в Киеве "со-

4 Дейч, с.97.108,164.169-174,196.

215

стоя[л] исключительно из еврейской учащейся молодёжи" в. - После демонстрации на Казанской площади под судом было три еврея (но не сам Натансон). - По московскому "процессу 50-ти" летом 1877 проходило несколько евреек, агитировавших среди фабричных рабочих. - А в "процессе 193-х" было 13 подсудимых-евреев.-Среди первых народников ещё можно выделить Иосифа Аптекмана и Александра Хотинского, немаловажных членов в.

Натансону же принадлежала идея, чтобы революционеры оседали в народе (крестьянском) и становились бы его мирскими вожаками. Это, знаменитое с тех пор, "хождение в народ" началось с 1873, с кружка "долгушинцев" (Долгушин, Дмоховский, Гамов и др.), где евреев вовсе не было. ^ Затем - "пошли в народ" и евреи. (Тоже и наоборот: в Одессе П.Аксельрод пытался привлечь Желябова к тайной революционной организации, а тот отклонил: он был ещб [ "культуртрегер" тогда.) - В середине 70-х годов таких "народников" было всего полтора-два десятка, и почти все - не бакунисты, а лавристы. (Только крайние зажигались призывами Бакунина к бунтарству. Таким был Дейч, который вместе со Стефановичем поднимал "чигиринский бунт", обманув крестьян, что царь, окружённый врагами, велел передать народу: свергать эти все власти, захватывать земли и ставить вольный строй.)

Интересно отметить, что почти никто из еврейских революционеров тех десятилетий не пошёл в революцию от нищеты и бедности, большинство - из зажиточных семей. ! (В трёх биографических томах Российской Еврейской Энциклопедии немало таких примеров.) Только Павел Аксель-род был из совсем бедной семьи и, как уже упомянуто, послан кагалом в казённое училище лишь для отбытия неизбежной развёрстки. (А затем уже естественно подался в мо-гилёвскую гимназию, потом в нежинский лицей.) Из зажиточных купеческих семей происходили Натансон, Лев Дейч, Иосиф Аптекман (в роду его - много талмудистов. знатоков Закона, как и все дяди его); А. Хотинский, Г. Гуре-вич, Семён Лурье (семья его считалась даже "среди евреев... "аристократами"", и "маленького Шимона тоже предназначали в раввины", но под влиянием волны просветительства его отец Герц Лурье отдал сына в гимназию: пусть станет

8 Дейч, с. 20, 130, 139. в Там же. с. 33, 86-88, 185.

216

профессором); первая итальянская марксистка Анна Ро-зенштейн (с детства окружена гувернантками, иностранными языками), трагические Моисей Рабинович и Бети Каменская, Фелиция Шефтель, чернопеределец Иосиф Гецов, и многие другие. - Ещё и Христина (Хася) Гринберг, "из ортодоксальной зажиточной купеческой семьи", в 1880 "примкнула к "Народной воле"... была хозяйкой конспиративной квартиры; участвовала в подготовке покушений на императора Александра II, в 1882 - хозяйка подпольной динамитной мастерской", впрочем, отделалась только ссылкой7. - Не из бедной семьи была и Фанни Морейнис, также "участница подготовки покушений на Александра II", отбыла 2 года каторги в Карийской тюрьме8. Были - из раввинских семей, как будущий доктор философии Любовь Аксельрод ("Ортодокс"), Ида Аксельрод. - Или из мещан, но достаточно состоятельных, когда сына отдают в гимназию, - как Айзик Арончик (после реального училища он поступил в петербургский институт инженеров путей сообщения, но затем покинул его для революционной работы), Александр Бибергаль, Владимир Богораз, Лазарь Гольденберг, братья Левентали. - Нередко мелькает в биографиях и привилегированная Военно-Медицинская Академия -у Натансона, Бибергаля, будущего антиреволюционера Исаака Павловского, М.Рабиновича, А-Хотинского, Соломона Чудновского, случайно попавшего в эти круги Соломона Аронзона, и других9.

Стало быть, двигала ими не материальная нужда, а сила убеждения.

Небезынтересно, что в еврейских семьях от этого ухода молодых в революцию или редко или вовсе не наблюдался разрыв "отцов и детей". ""Отцы" не слишком нападали на "детей", как это раскалывало тогда христианские семьи". (Хотя Геся Гельфман ушла из ветхозаветной традиционной семьи тайком.) "Евреи-"отцы" часто вовсе не являлись антагонистами... "детей"". Таков был, например. Герц Лурье;

ещё более - киевский доктор Исаак Каминер: вся его семья участвовала в революционном движении 70-х годов, и сам

7 Российская Еврейская Энциклопедия (далее - РЕЭ): 1994 - [2-е продолж. изд., испр. и доп.]. Т. 1, М., 1994, с. 377.

8 РЕЭ, т. 2, с. 309.

9 Дейч, с. 77-79, 85, 89-94, 105-112, 140, 218; Вл.Иохелъсон. Далекое прошлое // Былое, 1918, № 13, с. 54-55.

217

он "в качестве "сочувствующего"... оказал немало услуг" революционерам, женихами трёх его дочерей стали три революционера. (А в 90-е годы - доктор примкнул к сионизму, стал другом Ахад-Гаама.)10

И никак нельзя первым еврейским революционерам 70-х годов XIX века приписывать мотивы исконно антирусские, как это сегодня представляется некоторым в России. Отнюдь.

Началось всё с того же "нигилизма" 60-х годов. "Примкнув в России к "гойскому" просвещению" и зачитываясь русской литературой, "еврейская молодёжь вскоре затем присоединилась также и к наиболее передовому" тогда нигилизму - и тем легче, что прочь от заветов еврейской старины. Даже "фанатик-"ешиботник", погружённый] в изучение талмуда" после "двух-трёх бесед с ним нигилиста" - расставался и с "патриархальными взглядами", и даже с внешностью. - "При незначительном даже прикосновении к "гойской" грамотности", едва "сделана брешь в его [даже набожного еврея] ортодоксальном мировоззрении, он способен идти дальше до самых крайних пределов"11. Эти молодые евреи - тут же сразу и были захвачены всемирными идеалами: как все люди вот станут братья и при одинаковом у всех благосостоянии. Грандиозность задачи: освободить всё человечество от бедности и рабства!

А тут ещё - и русская литература. Павла Аксельрода воспитали в гимназии - Тургенев, Белинский, Добролюбов (а уже потом Лассаль повернул его прямо к революции). Аптекман увлекался Чернышевским, Добролюбовым, Писаревым (ещё и Боклем). Лазарь Гольд енберг начитался тех же Добролюбова, Чернышевского, Писарева, Некрасова, а Рудин - пленил его тем, что умирает на баррикадах. Соломон Чудновский, большой поклонник Писарева, плакал от его смерти. Из русской литературы вырос и нигилизм Семёна Лурье. Да у многих так шло, не считано и не пересказано.

Но сегодня, за вековым отстоянием, мало кто помнит окраску этого первого в России движения еврейской молодёжи. "На еврейской улице" тогда не было никакого серьёзного политического действия; а на русской - начиналось

10 Дейч, с. 18, 149, 151, 154. ч Там же, с. 17-18.

218

народничество. Так - и "влиться в русское освободительное движение"!1а И это влитие насколько же было облегчено, увлечено русской литературой и радикальной публицистикой.

А поворот к русскому сопровождался отворотом от еврейского. Среди этих первых еврейских революционеров "у многих сложилось страстно враждебное и презрительное отношение к старому еврейству, как к какой-то паразитической аномалии"13. В 70-х годах "образовались ячейки еврейской радикальной молодёжи, которая во имя идеалов народничества стала также всё более отдаляться от своего народа... стали усиленно ассимилироваться и усваивать "русский национальный дух""14. До середины 70-х годов евреи-социалисты не считали нужным вести агитацию среди соплеменников, имея о них такую мысль: что евреи, ввиду всей их неземледельческой истории, непригодны для усвоения социалистических идей. Своих крестьян - у евреев не было. "Никому из еврейских революционеров в 70-е годы и в голову не могло прийти, что надо работать только для своей национальности". Ясно, что - на господствующем языке и только для русских крестьян. "Для нас... не существовали труженики-евреи. Мы смотрели на них глазами обрусителей: еврей должен вполне ассимилироваться с коренным населением", даже ремесленников считали потенциальными эксплуататорами: ведь у них подмастерья, ученики. Не придавали значения и русским рабочим и ремесленникам как самостоятельному классу - но лишь если делать из них социалистов, тогда через них легче будет работать среди крестьян15.

Отдавшиеся ассимиляции - по самому положению своему и склонялись более всего к радикализму: на новообретенной почве у них не оказывалось прежних прочных консервативных корней.

12 К.Лейтес. Памяти М.А.Кроля // ЕМ-2, с. 410.

13 Б. Фрумкин. Из истории революционного движения среди евреев в 1870-х годах // [Сб.] Соблазн Социализма: Революция в России и евреи / Сост. А. Серебренников. Париж; М.: УМСА-Ргеэв;

Русский Путь, 1995, с. 49.

14 Еврейская Энциклопедия (далее - ЕЭ): В 16-ти т. СПб.: Общество

для Научных Еврейских Изданий и Изд-во Брокгауз-Ефрон,

1906-1913. Т. 3,с. 336. 18 Дейч, с. 56, 67-68.

219

"Мы готовились идти в народ и, разумеется, в русский народ. Мы отрицали еврейскую, как и впрочем всякую религию, жаргон считали искусственным языком, а древнееврейский язык - мёртвым... Мы были искренними ассимиляторами и в русском просвещении видели спасение для евреев... Почему же мы стремились работать среди русского народа, а не еврейского? Это объясняется нашим отчуждением от тогдашней духовной культуры русского еврейства и отрицательным отношением к его ортодоксальным и буржуазным руководителям, из среды которых мы... сами вышли... Мы полагали, что освобождение русского народа от власти деспотизма и гнёта владеющих классов приведёт также к политическому и экономическому освобождению всех других народов России и в том числе еврейского. И надо сознаться, что русская литература... привила нам также, в известной степени, представление об еврействе не как о народе, а как о паразитном классе" 1в.

Тут было и чувство долга к великорусскому народу. Была и *тогдашн[яя] вер(а] народников-бунтарей в возможность в близком будущем народного восстания"17. В 70-е годы "еврейская интеллигентная молодёжь... "пошла в народ", в расчёте и своими слабыми руками подтолкнуть крестьянскую революцию в России"1в. Как пишет Аптекман, Натансон, "подобно лермонтовскому Мцыри, "знал одной лишь думы власть, одну (- но] пламенную страсть": этой думой было счастье народа, этой страстью была борьба за его освобождение"19. А сам Аптекман, по описанию Дейча - "крайне физически истощённый, маленького роста, с бледным цветом лица", "с резко выраженными национальными чертами лица", - став фельдшером в селе, проповедовал крестьянам социализм через Евангелие 20.

Этот поворот к опоре на христианство или к использованию его произошёл у первых евреев-народников не без влияния предшествующего кружка долгушинцев, которые

"в Иохельсон II Былое, 1918, № 13, с. 56-57.

17 Там же. с. 61, 66.

18 Г-Я.Аронсон. В борьбе за гражданские и национальные права:

Общественные течении в русском еврействе // [Сб.] Книга о русском еврействе: От 1860-х годов до Революции 1917г. (далее -КРЕ-1). Нью-Йорк: Союз Русских Евреев, 1960, с. 210.

19 Аптеклшн // Былое, 1921, № 16, с. 11-12.

20 Дейч, с. 183-185.

220

прямо писали на перекладинах распятия - "Во имя Христа. Свобода, равенство, братство", и почти у всех у них было в ходу Евангелие. Аптекман пишет о себе: "Я потому и принял христианство - по глубокому моему сердечному движению, по любви моей к Христу"21. (Не спутаем с мотивами Тана-Богораза, который в 80-е годы принял христианство, "чтобы избавиться от стеснений, которыми связывало его еврейское происхождение"33. Или с прямым притворством, как у Дейча, который на агитацию к молоканам пошёл в качестве "истинно-православного".) Но, добавляет Аптекман, "чтобы отдаться народу, совсем не требуется покаяния"; по отношению к русскому народу "покаянного чувства во мне и следа не было. Да и откуда оно могло родиться во мне? Скорее мне, как одному из представителей угнетаемой народности, следовало бы предъявить вексель к уплате, чем самому по какому-то фантастическому займу платить! Не видал я также этого покаянного чувства и у моих товарищей дворян, шедших со мною по одному пути"33.

Заметим, кстати, что мысль о сближении желаемого социализма с историческим христианством бродила тогда у многих русских революционеров - и как высокое самооправдательное сознание, и как удобный практический приём. В.В.Флеровский писал: "У меня постоянно было в уме сравнение между готовящейся к действию молодёжью и первыми христианами". И сразу следующий шаг: "Непрерывно думая об этом, я пришёл к убеждению, что успех можно обеспечить только одним путём - созданием новой религии... Надо научить народ посвящать свои силы только самому себе... Я стремился создать религию братствам, - и молодые последователи Флеровского искали "сделать в этом направлении опыт в народе: как такая религия, без бога и святых, приемлется народом". А последователь его долгушинец Гамов писал ещё прямей: "Нужно выдумать такую религию, которая была бы против царя и правительства... Надо составить катехизис и молитвы в этом духе"24.

2 * О-В. Аптекман. Флеровский-Берви и кружок Долгушина / / Былое, 1922, № 18, с. 63.

22 ЕЭ, т. 4, с. 714.

23 Аптекман // Былое. 1922, № 18, с. 63.

24 Там же*.

221

Есть ещё альтернативное объяснение еврейского рево-люционерства в России. Его разбирает и отклоняет А. Серебренников: "Существует такая точка зрения, что, если бы в ходе реформ 1861-63 годов была разрушена черта оседлости, всё в нашей истории пошло бы по-другому... отмени Александр II черту оседлости - и не было бы Бунда или троцкизма!". Тут он указывает на текший с Запада поток интернационал-социалистичеких идей. "Если бы отмена черты оседлости для них была действительно существенна, вся их борьба только на это и была бы направлена. А они не этим занимались-они мечтали свергнуть царизм!" 2В.

И вот с этою страстью они один за другим, не докончив учения, покидали, даже с 4-го курса, ту Военно-Медицинскую Академию или другие учебные заведения - и шли "в народ". Сам диплом уже считался одиозным: это есть средство эксплуатации народа. Отказывались от будущей карьеры, кто - и рвал с родными. Считалось: "Каждый пропущенный день является, конечно, неисчислимой и преступной потерей для скорейшего осуществления блага и счастья обездоленных масс"26.

А чтобы "идти в народ" - предстояло "опроститься", - и с моральной целью, для самого себя, и с практической:

"чтобы пользоваться доверием народной массы - нужно было проникнуть в неё в виде рабочего или мужика"27. Но, вспоминает Дейч: как идти в народ, чтобы тебя слушали и верили бы в тебя? ведь евреи "выдава[ли] себя сразу, как говором, так наружностью и манерами". А ещё же надо, для подхода, сыпать народными прибаутками! А ещё же надо показать себя умелыми в сельских работах, для городских евреев непривычно и тяжело. Хотинский для этого сперва работал на хуторе у своего брата, приучался к труду хлебопашца, братья Левентали обучались сапожному и столярному мастерству, Бети Каменская поступила работницей на тряпичную фабрику на тяжёлый труд. Многие шли фельдшерами. (Дейч пишет, однако, что еврейским революционерам куда больше удавалась внутрикружковая работа, конспирация, связь, типографии, перевозка через границу.)28

26 Общая газета, 1995, № 35, 31 авг.- 6 сент., с. 11.

26 Дейч, с.106,205-206.

27 Иохельсон II Былое*. 1918, № 13, с. 74.

2в Дейч, с. 34-37, 183.

222

Начиналось "хождение в народ" с кратких посещений, с житья по несколько месяцев, "летучий" поток. Сперва рассчитывали именно и только на агитацию. Рисовалось так:

стоит только раскрыть крестьянам глаза на современный строй и эксплуатацию, и что надо землю и орудия труда брать в общественную собственность, - крестьяне сразу в

том убедятся.

Но - пропало всё "хождение" народников впустую. И не только потому, что какой-нибудь внезапный для них выстрел в царя (Соловьёв, 1879) заставлял всех бежать из деревень, ибо "будут брать", скрываться прочь в города. Но и, главное: потому, что крестьяне оказывались совершенно равнодушны к пропаганде народников и даже готовы были выдавать их начальству. А уж увлечь крестьян на восстание - куда там!.. Тогда народники, и русские (не намного более успешные), и еврейские, утеряли "веру в... естественную революционность и социалистические инстинкты" крестьянства и даже "превратились в (крайних] пессимистов"29.

А подпольные работы велись успешнее. Трое минчан - Иосиф Гецов, Саул Левков и Саул Гринфест -успешно устроили в Минске подпольную типографию для всероссийского обслуживания, она держалась до 1881 - и они печатали золотыми буквами листовку о "казни" Александра II, газету "Чёрный передел", затем ещё листовки Народной Воли. Дейч записывает их в "мирные пропагандисты". Очевидно, под "мирным" понималось всё,- кроме прямого бомбометания, в том числе: активная связь с контрабандистами, постоянный нелегальный перевоз и переход через границу у того же кружка в виленском раввинском училище. Или призыв Лазаря Гольденберга к крестьянам не вносить податей.

Некоторым из евреев-революционеров доставалось - даже по нашим поздним, нынешним меркам - и серьёзное заключение. Другим выпадали частные послабления (как Семёну Лурье благоразумный отец устроил взятками мягкий режим в тюрьме). А ещё же бывали послабления от общественного настроения того времени. Сообщает нам. например, Аптекмануже о 1881 годе (после убийства Александра II): им "жилось в Красноярской тюрьме сравнительно свободно", *необузданн[ый] звер[ь]" начальник тюрьмы

29 Дейч, с. 194 и др.; Иохельсон / / Былое, 1918, № 13, с. 69.

223

"сделался ручным и предоставил нам всякие льготы в свиданиях и сношениях с ссыльными и знакомыми". А потом "нас встречали на этапах не как арестантов, а как знатных пленников"; как-то в дневном переходе промокли -явился в камеру "этапный начальник в сопровождении солдат с подносами, а на подносах чай, печения, варенье - всем по порциям, да ещё в придачу по рюмке водки. Чем не идиллия? Мы были тронуты"30.

Просматривая биографии этих первых народников, нельзя не заметить, что многие из них были весьма экзаль-тированы, не слишком уравновешены. Лев Дейч свидетельствует: Лев Златопольский, террорист, "был не вполне психически уравновешенным человеком". - У того же Аптек-мана, вслед аресту 1879, в одиночке "нервы... в сильной степени расшатались, - он не далёк был от помешательства". -Бети Каменская "уже на второй месяц одиночного заключения... лишилась рассудка", поместили в больницу, потом отец-купец взял её на поруки. Узнав же по обвинительному акту, что её не привлекают к суду, - хотела заявить прокурору, что - здорова, и идти под суд; но вскоре же приняла яд, умерла31. -У Моисея Рабиновича в одиночке "нервы... расшатались... появились галлюцинации". Решил: притвориться раскаявшимся, назвать, кого следствие вероятно и само знает, - лишь бы выпустили из тюрьмы. Написал заявление: не только изложит всё известное ему, но будет и на воле собирать сведения и сообщать. А из него -выжали, что знал, и не освободили, сослали в Иркутскую губернию; там он сошёл с ума и умер "в возрасте 20-ти с чем-то лет". И примеры можно ещё приводить. Лейзер Цукерман достиг Нью-Йорка и вскоре застрелился там. - Нахман Левенталь, уже эмигрировав в Берлин, испытывал "крайне нервное состояние", а тут ещё наложилась несчастная любовь, - он "выпил серной кислоты и бросился в реку", это - лет девятнадцати32. Эти молодые люди рванулись на размах не по своим силам и нервам.

И даже Григорий Гольденберг, бестрепетно убивший харьковского губернатора и как высшей чести просивший у товарищей лично убить царя (но ими, из опасения народного гнева, отстранён как еврей; очевидно, из этого же сооб-

30 Аптекман // Былое, 1922, № 18, с. 73, 75.

31 Дейч, с. 38, 41,94, 189.

32 Там же, с. 78-79, 156-157.

224

ражения народовольцы назначали на главные покушения - большей частью русских), арестованный в 1879 с грузом динамита, - смертно затосковал в одиночной камере Трубецкого бастиона, сломился, давал показания, провальные для народовольцев, и подавал письменные и устные прошения, чтобы его соединили в камере с Ароном Зун-делевичем. (Зунделевич снисходительней других народовольцев отнёсся к его греху.) А получив окончательный отказ - кончил с собой33.

А зацепляло кого и со стороны, как Моисей Эдель-штейн, не идейный, а контрабандист, возивший "литературу" лишь за деньги, - очень потом страдал в одиночке, молился Иегове за себя и за семью. На суде покаялся: "Никогда даже не мог себе вообразить, чтобы могли быть такие ужасные книги". - Или С.Аронзон, который после "процесса 193-х" тут же исчез из революционного движения34.

Отметно и другое: как легко многие из тех народников расставались с Россией, которую незадолго перед тем намеревались спасать. Хотя: эмигрировать - в 70-е годы считалось среди революционеров дезертирством: даже если тебя ищет полиция - находись на нелегальном положении, но не уезжай3". -Тан-Богораз уехал на 20 лет в Нью-Йорк. -Лазарь Гольденберг-Гетройтман уже "в 1885 переехал в Нью-Йорк, где читал лекции по истории революционного движения в России". По амнистии "в 1906 приезжал в Россию, но вскоре вернулся в Великобританию", уже и до смерти36. - В Лондоне же один из братьев Вайнеров стал владельцем большой мебельной мастерской, так и остался там. - М. Аронзон и М. Ромм стали практикующими врачами в Нью-Йорке. - И. Гецов после нескольких лет в Швейцарии уехал навсегда в Америку. - Лейзер Левенталь, попав в Швейцарию, кончил в Женеве медицинский факультет, потом был ассистентом крупного физиолога, затем получил кафедру гистологии в Лозанне, от социалистического движения отстранился нацело. -Так же и Семён Лурье кончил медицинский факультет в Италии (но вскоре затем

33 Григорий Гольденберг в Петропавловской крепости // Красный архив: Исторический журнал Центрархива РСФСР. М.: ГИЗ, 1922-1941.Т.10,1925,с. 328-331.

34 Дейч *, с. 85-86. зэ Там же, с. 132. 36 РЕЭ.т. 1, с.344.

я-1278

умер). -Любовь Аксельрод ("Ортодокс"), надолго застряв] эмиграции, получила звание доктора философии в Бер1 ском университете (а потом внедряла диамат в советски вузах). - На медицинский факультет в Берне поступил А. Хотинский (но через год умер от скоротечной чахотки). -Григорий Гуревич преуспел в Дании, и в Россию вернулс датским консулом в Киев, где и пробыл до самого 1918".

Это одновременно показывает и как немало талантливых людей было среди тех революционеров. Такие, с деда тельным умом, попав и в сибирскую ссылку надолго, не закисали и не сходили с ума от революционного бездействие но открывали глаза на те народности, которые жили та] вокруг них, изучали их язык, быт, писали о них этнографические сочинения: Лев Штернберг - о гиляках, Тан-Богс раз - о чукчах, Владимир Иохельсон - о юкагирах, Нау] Геккер - о физическом типе якутов38, кое-что сделал и Моисей Кроль в исследовании о бурятах.

Некоторые еврейские революционеры - охотно пер< ключались в социалистическое движение на Западе. На пример В. Иохельсон и А-Зунделевич при выборах в гер манский рейхстаг ринулись в предвыборную агитацию з социал-демократов, Зунделевич был даже арестован за не позволительные приёмы. - Анна Розенштейн во Франзив получила тюремный срок за уличную демонстрацию с на<" рушением правил; Тургенев отхлопотал, её только выслали в Италию, но она и там получила два тюремных срока зК анархическую агитацию. (Позже вышла замуж за Ф.Турати, обратила его в социалиста и сама стала первой в Итали марксисткой.) -Абрам (Аврагам) Вальт-Лесин, из Минск; в дальнейшем 17 лет печатался в американском социалис тическом "Форвертсе", заметно повлиял на формировг американского рабочего движения39. (Эта дорожка многим нашим социалистам предстояла.)

Среди эмигрировавших революционеров иногда све^ шалось и разочарование в революции. Так, Моисей Веллер, отстав от движения, через хлопоты Тургенева перед Лорис-Меликовым вернулся в Россию. (Но вскоре кончил самоубийством.) - Ещё причудливей был путь Исаака Павловского: в Париже на правах "известного] революционер[а1"|

37 Дейч.с.61-62, 147-148, 157-162, 198-201, 203,-216.

38 ЕЭ, т. 6, с. 284.

39 РЕЭ, т. 2, с. 166; т. 1, с. 205.

он был вхож к Тургеневу, через него познакомился с Эми-дем Золя, Альфонсом Додэ, написал повесть о русских нигилистах (Тургенев пристроил её в "Вестник Европы"), потом стал парижским корреспондентом "Нового времени" (под псевдонимом И. Яковлев) и даже, пишет Дейч, проявил себя лихим "антисемитом", а затем подавал прошение на высочайшее имя, прощён и вернулся в Россию40.

Однако большинство еврейских революционеров наряду с русскими составляли массовые ряды или куда-то канули. "За вычетом двух-трёх крупных деятелей... все остальные мои соплеменники являлись лишь людьми второго или даже третьего ранга", пишет Дейч41. Раннесоветский "Историко-Революционный Сборник"42 приводит множество имён беззвестных солдат революции. Там, на разных страницах, встречаем десятки, даже сотни имён еврейских. Кто теперь помнит их? А они все были в действии. Каждый внёс в общую раскачку государства свою лепту, большую или меньшую.

Да не весь ранний ряд еврейских революционеров сразу и пошёл в отряды революции общерусской, не всякий отрёкся от своего еврейства. -А-Либерман, знаток Талмуда и возрастом старше своих друзей-народников, ещё в 1875 предлагал вести специальную пропаганду социализма среди еврейской массы. Вместе с Г. Гуревичем в 1877 в Вене - издавал социалистический журнал на идише, по названию: "Эмес" ("Правда"). Ещё раньше, в 70-х, А. Зунделевич "затеял издание на древне-еврейском языке", тоже: "Правда". (Л.Шапиро допускает, что она могла быть "дальним предком "Правды" Троцкого"43. Долга же тянулась традиция названия.)-Некоторые, как Вальт-Лесин, настаивали на сочетании интернационализма с еврейским национализмом. "В его импровизированных лекциях и проповедях пророк Исайя и Карл Маркс были равноправными автори-

226

40 Дейч, с. 84-85; Иохельсон//Былое, 1918, № 13, с. 53-75;

И.Гурвич. Первые еврейские рабочие кружки // Былое, 1907, №6/18,с. 68.

41 Дейч, с. 231.

42 Историко-Революционный сборник (далее - ИРС) / Под ред. В.И.Невского:ВЗ-хт.М.;Л.:ГИЗ, 1924-1926. Т. 1,2.

ад Ьеопап! ЗсУшрто. ТЬе Ко1е оГ 1Ье ^еVз 1п им Кив81ап КетоЬШопагу Моуетеп(- // ТЬе 31ауоп1с ап<1 Еа8(. Еигореап Кеу1ему, уо1. 40, ЬопДоп: А1Ыопе Ргезз, 1961-62, р. 157.

227

тетами"44. - В Женеве была основана Еврейская Вольная типография 4В, печатать листовки к еврейскому рабочему населению.

Создавались и особые еврейские кружки кое в каких городах. "Составленный в начале 1876 г. "Устав об организации социально-революционного союза между евреями в России" указывал на необходимость вести пропаганду на еврейском языке и даже образовать между евреями Западного края "ряд социально-революционных секций, федерированных как между собою, так и с подобными же секциями евреев за границею"". "Социалисты всего мира составляют одно братство", и "организация должна была называться "Еврейской секцией русской социально-революционной партии""46.

Гессен комментирует, что этого Союза "работа непосредственно среди еврейской массы не встретила достаточ- | ного сочувствия", - и потому эти евреи-социалисты в большинстве своём "отдали свои силы общему делу", то есть об- ;

щероссийскому47. И действительно, кружки их создавались не только в Вильне, Гродно, Минске, Двинске, Одессе. ^ но например и в Ельце, Саратове, Ростове-на-Дону.

В пространном документе об учреждении сего "Сопиально-революционного союза между евреями России" можно прочесть много удивительных мыслей ну например такую: "Ничто обычное не имеет права существовать, если оно не имеет рационального оправдания" (I)48.

К концу 70-х годов российское революционное движение уже катилось к террору: бунтарский бакунизм тогда < окончательно победил просветительный лавризм. С 1879 взгляд "Народной Воли", что народническое пребывание | среди крестьян бесполезно, - взял верх над чернопере-дельским отрицанием террора. Только террор!! И даже: террор систематический! (И не тревожила их безотзывность народа и скудность интеллигентских рядов.) - Террористические акты - и даже прямо на царя! - зачереди-ли один за другим.|

44 ЕМ-2*,с.392.

45 ЕЭ, т. 13, с. 644.

4в Ю.Гессен,т.2,с.213-214.

47 Там же, с. 214.

48 ИРС.т. 1.С.45.

228

В оценке Л. Дейча, в начавшемся терроре народовольцев приняли участие евреи в числе не более 10-12 человек, начиная с Арона Гобста (казнён), Соломона Виттенберга (в 1878 готовил покушение на Александра II, казнён в 1879), Айзика Арончика (участник взрыва царского поезда, получил бессрочные каторжные работы) и уже названного Григория Гольденберга. - Как и Гольденберг, рано был арестован А. Зунделевич, выдающийся организатор террора, и не успел принять участие в убийстве царя. - Ещё активным личным террористом был Млодецкий. - А Роза Гроссман, Христина Гринберг и братья Лев и Савелий Златополь-ские - на ролях подсобных. (Впрочем, Савелий к 1 марта 1881 был член Исполнительного Комитета.) Геся Гельфман входила в основную группу первомартовцев49.

Все за тем 80-е годы - период спада и растворения народничества. Сила правительства брала верх, за принадлежность к революционной организации стали и сроки давать по 8-10 лет, весомые. Но у революционного движения была инерция, участники-то продолжали жить. Тут можно назвать Софью Гинсбург: революционную деятельность она только начала в 1887. Пыталась восстановить разгромленную арестами "Народную волю"; уже после ульяновской группы готовила покушение на Александра III50. Кто-то из народников был заброшен в ссылку, кто-то возвращался оттуда, а кого - только слали туда. И они - продолжали борьбу.

Одна такая известная и в мемуарах описанная вспышка - бунт в якутской тюрьме в 1889. Большой группе политических объявили этап в Верхоянск и дальний Средне-Ко-лымск, которого они хотели избежать. Большинство группы составляли евреи. И притом всей группе сократили норму багажа: вместо, как принято было, для одного человека до 5 пудов книг, одежды и белья, 5 пудов хлебного, 2-х пудов мяса, ещё масло, сахар и чай (всё это, разумеется, на ездовых оленях или лошадях), - сократили объём багажа всего до 5 пудов. Ссыльные решили сопротивляться - а они уже полгода перед тем свободно ходили по Якутску и у местных жителей успели приобрести оружие. "Всё равно погибать, так уж лучше так погибнуть, чтоб миру стало известно всё

49 Дейч, с. 38-39; Процесс двадцати народовольцев в 1882 г. // Былое, 1906. № 1, с. 227-284.

"о РЕЭ.т. 1.С.314.

229

безобразие русского правительства, - так погибнуть, чтоб пробудить в живых дух борьбы". Когда за ними пришли, вызывая их в полицейское управление, они первые открыли стрельбу в начальство, наряд ответил огнём же. Вместе с Н. Зотовым, сделавшим первый выстрел в вице-губернатора, были приговорены к смертной казни Л.Коган-Берн-штейн и А. Гаусман. К бессрочным каторжным работам - сам мемуарист, известный О. Минор, известнейший М. Гоц, ещё "А.Гуревич и М.Орлов, М.Брамсон, М.Брагинский, М. Фундаминский, М.Уфланд, С. Ратин, О. Эстрович, Софья Гуревич, Вера Гоц, Полина Перли, А-Болотина, Н.Коган-Бернштейн". Еврейская Энциклопедия сообщает, что по суду за тот бунт прошло 26 евреев и 6 русских 51.

В том же 1889 вернулся из ссылки Марк Натансон - и начал сплачивать взамен разбитых народнических организаций ещё новую, "Народное Право" ("народоправцы"). Натансон уже был свидетелем нарождения принесенного из Европы марксизма, его борьбы с народничеством - и прилагал усилия не дать распасться революционному движению, не потерять и союза с либералами ("лучшие либералы - тоже полусоциалисты"). Как и прежде, он пренебрегал оттенками убеждений, важно всем соединиться, чтобы свергнуть самодержавие, а в демократической России - там разберёмся. Но его организация в этот раз оказалась вялой, малодейственной и краткосрочной. Да упали и требования конспирации. Как ярко выразил Исаак Гурвич;

"Благодаря отсутствию конспирации, масса народу попадает в лапы полиции, но теперь такое множество революционеров, что потери, по-видимому, считать не стоит, - лес рубят, щепки летят!"".

Общий перелом еврейского сознания в России после 1881-82 конечно не мог в какой-то мере не отразиться и в сознании еврейских революционеров в России. Эти юноши сперва уходили от еврейства, а после многие возвращались, "уход из "еврейской улицы" и возвращение к народу", "с еврейским гетто связана наша историческая судьба, и от него идёт наша национальная сущность"83. - До погромов 1881-82 "никому решительно из нас, революционеров... не

8! О.С. Минор. Якутская драма 22 марта 1889 года // Былое, 1906. № 9, с. 138-141, 144; ЕЭ, т. 5, с. 599.

" Гурвич II Былое, 1907, №6/18, с. 68. 83 Ю.Марк. Памяти И.М.Чериковера // ЕМ-2, с. 424-425.

230

приходило на ум предположение о необходимости" публично объясниться о роли евреев в революционном движении. Погромы же вызвали "среди... преобладающей части моих соплеменников взрыв негодования". И вот "не только вообще интеллигентные евреи, но и некоторые революционеры-евреи, раньше не чувствовавшие ни малейшей связи со своей национальностью... вдруг признали себя обязанными посвятить свои силы и способности несправедливо преследуемым их соплеменникам"в4. "Погромы пробудили прежде скрытые чувства и сделали молодёжь более чуткой к страданиям своего народа, а народ более восприимчивым к революционным идеям. Пусть это и послужит базисом для самодеятельности еврейской массы", "будем упорно преследовать задачу разрушения современного государственного

строя"вв.

А ещё же внезапная поддержка еврейских погромов листками "Народной Воли"! Лев Дейч выражает своё смятение в письме к тоже озадаченному Аксельроду: "Еврейский вопрос теперь, действительно, на практике почти неразрешим для революционера. Ну что им, например, теперь делать в Балте, где бьют евреев? Заступиться за них, это значит... "вызвать ненависть против революционеров, которые не только убили царя, но и жидов поддерживают"... Среди народа вести примирительную агитацию очень, очень трудно теперь партии"вв.

И сомнение выразил даже боготворимый вождь П.Л.Лавров: "Признаю еврейский вопрос крайне сложным, а практически для партии, имеющей в виду сблизиться с народом и поднять его против правительства, и в высшей степени трудным... ввиду наличной народной страсти и необходимости иметь народ, где возможно, на своей стороне" 87. - И так стал рассуждать из русских революционеров

не он один.

В 80-е годы снова появляется течение среди социалистов - перенести внимание и агитацию на собственно еврейские кружки, желательно рабочие, - но пролетариата как такового среди евреев было мало: ну столяры, а то переплётчики, сапожники.

84 Дейч, с. 3-4.

88 И. Илъяшевич (И. Рубамович]. Что делать евреям в россии? / / Соблазн Социализма, с. 185-186.

86 Шуб//ЕМ-2*,с. 134.

87 Там же*, с. 133-134.

Глава 7 - РОЖДЕНИЕ СИОНИЗМА

Ход сознания российского еврейства во второй половине XIX в. В.Е.Жаботинский в 10-е годы следующего века описывал, в своей упругой эмоциональной манере, так. Сперва еврейская масса выставляла против просвещения "фанатический предрассудок преувеличенной самобытности". Но время шло - и "насколько евреи прежде боялись гуманитарного просвещения, настолько они теперь жаждут его... и по распространённости этой жажды знания... мы, российские евреи, может быть, являемся первой народностью в мире". Однако "добежав до цели, мы с разбегу пронеслись дальше. Цель была - создать еврея, который, оставаясь евреем, мог бы жить общечеловеческой жизнью", но вот "мы теперь... сплошь забыли... что надо оставаться евреями", "перестали дорожить своей еврейской сущностью и начали тяготиться ею". И он призывает: "выжить дух самопрезрения и возродить дух самосознания... Мы жалуемся на то, что нас презирают, а сами себя почти презираем"1.

Описание это охватывает главный ход ассимиляционного движения, однако не все стороны картины. Как мы уже видели (гл.4), публицист и беллетрист Перец Смоленский ещё в конце 60-х годов XIX в. выразил резко отрицательное отношение к ассимиляционному движению еврейской интеллигенции, сперва наблюдённому им в Одессе, затем нагляженному в Германии. И он тогда объявил войну сразу: как против "святош и ханжей, которые стремятся искоренить всякое знание из дома Якова", так и против "просвещённых ханжей, которые сладостными речами стараются отдалить сынов Израиля от наследия отцов". Нет! надо не стыдиться своего происхождения, надо дорожить своим языком и своим национальным достоинством, а национальная культура может сохраниться только с помо-

Вл.Жабогтшнский. О национальном воспитании // [Сб.] Фельетоны. СПб.: Типография "Герольд", 1913, с. 5-7.

253

щью древнееврейского языка. Это тем более важно, что "еврейство, лишённое своей территории", является особым видом: "духовной нацией"2. Евреи - именно нация, а не религиозная конгрегация. Смоленский выдвинул доктрину ""еврейского прогрессивного национализма""3.

Однако все 70-е годы голос Смоленскина оставался довольно одинок. Правда, в конце 70-х освобождение балканских славян - не осталось без влияния на национальное пробуждение и российских евреев. А после погромов 1881-82 - рухнули идеалы Гаскалы, и "вера, что цивилизация уничтожит средневековые гонения против евреев, и что путём просвещения евреям удастся сблизиться с народностями Европы, была значительно поколеблена"*. (Опыт погромов на юге Украины был расширительно перенесен на весь европейский опыт евреев?) Среди российских евреев "народился тип "кающихся" интеллигентов, стремившихся вернуться к традиционному еврейству"8.

Тут-то влиятельный публицист и врач Лев Пинскер, уже 60-летний, выступил с тем энергичным призывом к русскому и немецкому еврейству - "Автоэмансипация". Пинскер писал, что вера в эмансипацию рухнула и надо погасить в себе отблески веры в братство народов. Ныне "евреи не составляют живой нации; они всюду чужие, и этим... объясняется тот гнёт и то презрение, которые они встречают со стороны окружающих народов". Еврейский народ - "как призрак мертвеца, бродящего среди живых". "Надо быть слепым, чтобы не видеть, что евреи - "избранный народ" для всеобщей ненависти". Евреи не могут "ассимилироваться ни с одной нацией, вследствие чего ни одной нацией не мо[гу]т быть терпим[ы]". "Стараясь слиться с другими народами, они до известной степени легкомысленно пожертвовали своей национальностью", но "нигде не добились того, чтобы сограждане признали их рав-

2 Еврейская Энциклопедия* (далее - ЕЭ): В 16-ти т. СПб.: Общество для Научных Еврейских Изданий и Изд-во Брокгауз-Ефрон, 1906-1913. Т. 14, с. 403-404.

3 ИЛ.Клаузнер. Литература на иврит в России // [Сб.] Книга о русском еврействе: От 1860-х годов до Революции 1917г. (далее - КРЕ-1). Нью-Йорк: Союз Русских Евреев, 1960, с. 506.

4 ЕЭ, т. 12, с. 259. 8 ЕЭ,т.13,с. 639.

254

цыми себе коренными жителями". Судьбы еврейства не должны зависеть от милости других народов. А практический выход: создание "народа на собственной территории". Итак, надо: приобрести и заселить евреями какую-либо подходящую территорию, "безразлично, в какой части света"6.

Да ведь и создание Альянса (Всемирного Еврейского Союза) в 1860 уже было первым знаком отворота евреев от ставки исключительно на ассимиляцию.

А среди российских евреев уже и существовало, ещё не в сильной степени, движение палестинофильства - стремление вернуться в Палестину. (Да ведь это и было бы воплощение молитвенного приветствия "На будущий год в Иерусалиме".) И оно заметно усилилось после 1881-82. "Стремиться к колонизации Палестины... чтобы в течение одного века евреи могли почти окончательно оставить негостеприимную Европу". Прежние лозунги просвещенцев бороться "с ортодоксией, хасидизмом и религиозными предрассудками сменил призыв к примирению и объединению всех слоев еврейства для осуществления идеалов" Палестины, "за возврат к старому еврейству". "Во многих городах России возникли кружки "Друзей Сиона"" - Хове-вей Цион7.

Так - одна мысль прилагалась к другой и поправляла её. Переселяться-да, но не куда-нибудь, а в Палестину.

А - что делалось в самой Палестине? "Первый крестовый поход привёл к почти полному уничтожению остатков еврейского населения Палестины". Но всё же "крохотная еврейская религиозная община сумела пережить и крах государства крестоносцев, и завоевание Палестины мамелюками, и вторжение в страну монгольских полчищ". "В последующие столетия еврейское население" пополнялось небольшим потоком "верующих из разных стран". В конце XVII в. сколько-то хасидов из России эмигрировало туда. "В середине XIX века в Палестине насчитывалось 12 тысяч евреев", к концу XI в. - 25 тысяч. "Взятые вместе, эти еврейские поселения в Стране Израиля назывались

6 ЕЭ, т. 12, с. 526-527; Ю.Гессен*. История еврейского народа в России: В 2-х т. Т. 2, Л., 1927, с. 233-234; Г. Свет. Русские евреи в сионизме и в строительстве Палестины и Израиля // КРЕ-1*, с. 244-245.

7 ЕЭ*,т. 12, с. 259-260.

255

"ишувом"". И все эти люди (мужчины) занимались только изучением иудаизма и ничем другим. А жили они на "халуку" - подаяние от еврейских общин Европы. Подаяние это распределяли раввины и тем имели абсолютную власть. Лидеры ишува "отвергали любые попытки создать в стране хотя бы зачатки еврейского производительного труда". Причем изучался - исключительно Талмуд, ничто другое, но и это на низком уровне. "Известный еврейский историк Г.Грец, посетивший Палестину в 1872", нашёл, что и "учатся в действительности немногие, большинство предпочитает слоняться по улицам, бездельничать, сплетничать и злословить". Он нашёл, что "эта система способствует обскурантизму, нищете и вырождению палестинского еврейства", - и за то сам "был немедленно предан херему"8.

В 1882 в Харькове возник палестинофильский кружок студентов - "билуйцы". Они задались "целью основать в Палестине образцовую земледельческую колонию", задать "тон общей колонизации Палестины евреями"; они стали создавать кружки по разным городам России. (Позже они кое-как обосновали и первую колонию в Палестине, но встретили проклятие и сопротивление старого ишува: раввины требовали, по древнему обряду, прекращать обработку земли каждый седьмой год.)9

Пинскер поддержал палестинофилов, созвал в 1884 в Катовицах первый палестинофильский съезд, в 1887 в Дру-скениках - второй. По черте еврейской оседлости стали разъезжать агитаторы с речами в синагогах и на общественных собраниях. (Дейч свидетельствует, что после 1881 даже П.Аксельрод увлекался палестинофильством!..10)

Страстным проповедником палестинофильского движения стал, разумеется, и Смоленский. Он кипуче связался с видными англо-еврейскими деятелями, а когда столкнулся с сопротивлением Альянса, желавшего не колонизации Палестины, а направить еврейскую эмиграционную

8 М.Вартбург. Плата за сионизм //"22": Общественно-политический и литературный журнал еврейской интеллигенции из СССР в Израиле. Тель-Авив, 1987, № 56, с. 112-114; Сеет // КРЕ-1, с. 235-243.

9 ЕЭ, т. 4, с. 577-579; Вартбург // "22", 1987, № 56,-с. 115.

10 Л.Дейч. Роль евреев в русском революционном движении, т. 1, 2-е изд.. М.; Л.: ГИЗ, 1925, с. 5. 161.

256

волну в Америку, - объявил тактику Альянса "изменой народному делу". Ранняя смерть Смоленскина оборвала его усилия и.

И всё же среди российского еврейства в те годы палестинофильское движение нашло пока отклик слабый, а то и противодействие. "Идея о политическом возрождении народа увлекла в ту пору за собою лишь незначительную группу интеллигенции и даже встретила вскоре убеждённых противников" I2. Консервативные круги - и раввинат, и цадики - видели в палестинском течении преступление против божественной воли, "посягательство на веру в Мессию, который один должен вернуть евреев в Палестину. Прогрессисты ассимиляторского толка видели в палести-нофильстве реакционное стремление обособить евреев от всего культурного человечества"13.

Европейские евреи также не поддержали движения.

Тем временем практические успехи палестинофильст-ва на месте оказались "слишком ничтожны"; "многие из колонистов обнаружили свою непригодность для земледельческого труда"; "идеал возрождения древней родины измельчал в мелкое благотворительное дело"; "колонии были спасены только благодаря щедрым субсидиям барона Эдмонда Ротшильда" (парижского). Но тем самым колонисты "были превращены в батраков, опекаемых и подчинённых строгой дисциплине". А в начале 90-х годов "колонизация пережила... тяжелый кризис, вызванный беспорядочной и бессистемной закупкой земель", а также распоряжением Турции, тогдашней обладательницы Палестины, запретить русским евреям высадку в палестинских портах14.

Тем временем из палестинофильцев выдвинулся публицист, мыслитель и организатор Ушер Гинцберг, с 1889 выступивший под звучным псевдонимом на иврите -Ахад-Гаам ("один из народа"), с тех пор так и известный. Он резко критиковал практическое палестинофильство, каким оно складывалось. Его установка была: "прежде, чем направить свои усилия к "возрождению на земле", надо позабо-

" ЕЭ,т. 14, с. 406-407.

12 Ю.Гессен,т.2,с.234.

13 ЕЭ.т. 12, с. 261.

14 Там же, с. 261-262.

257

титься о "возрождении сердец", об умственном и нравственном усовершенствовании народа". "Установить в центре;! еврейства живое духовное стремление к объединению нации, её возбуждению и свободному развитию в духе национальном, но на основах общечеловеческих"1Я. Этот взгляд позже получил название "духовного сионизма" (но - не "религиозного", это важно).

В том же 1889 Ахад-Гаам для объединения тех, кто?! предан возрождению еврейских национальных чувств, создал лигу - или орден, как его называют, "Бней Моше"("Сыновья Моисея"). Устав его "походил во многом на уста"" вы масонских лож: при вступлении давалось клятвенное! обещание выполнять в точности все требования устава; новых членов посвящал мастер, "старший брат"... вступающий "брат" обязывался беззаветно служить идее национального возрождения, хотя бы он был уверен, что нетникакой надежды на скорое осуществление идеала"1(r). вманифесте ордена возглашалось, что "национальное созна-ние имеет примат над религиозным, индивидуальные ин-<Ц тересы подчиняются национальным", и требовалось углу-<Ц бить чувство беззаветной любви к еврейству, выше всеэйцелей движения. Орден подготовил "почву к восприятию политического сионизма" Герцля17, которого Ахад-Гаам! вовсе и не хотел.

В 1891, 1893 и 1900 Ахад-Гаам совершил и поездки и I Палестину - и изобличал бессистемность и беспочвенность тогдашней палестинской колонизации18, "подверг суровой критике диктаторское поведение служащих баро- 1 на" Э.Ротшильда19

Таким образом, в Европе сионизм зародился десятилетием позже, чем в России. Первый вождь сионизма Теодор Герцль до своих 36 лет (из всего 44-х) был писатель, драматург, фельетонист, не интересовался, не знал ни еврейской истории, ни тем более языка, а, характерно, - как до-1 стойный австрийский либерал, считал реакционна

18 ЕЭ*,т.З,с.480-482. 1в ЕЭ, т. 4, с. 683-684.

17 Свет //КРЕ-1, с. 250-251.

18 ЕЭ,т.З,с.481.

19 Краткая Еврейская Энциклопедия (далее - КЕЭ): 1976 - ...

[продолж. изд.]. Т. 1, Иерусалим: Кетер, 1976, с. 248-249.

258

стремление разных "второстепенных народностей" Австро-Венгрии к самоопределению и национальной жизни, находил верным подавлять их20. Как пишет Стефан Цвейг, Герцль даже вынашивал план повести венских евреев в собор на массовое крещение и так "раз и навсегда решить еврейский вопрос слиянием еврейства с христианством". Но вот росли в Австро-Венгрии противоеврейские настроения и пангерманизм, а в Париже, где Герцль в это время жил, вспыхнуло дело Альфреда Дрейфуса, и Герцдю досталось присутствовать "при публичном разжаловании Дрейфуса". И Герцль - поверил в его невиновность, был потрясён - и откинулся: "Если отстранение неизбежно, сказал он себе, -то полное... Если мы страдаем от бездомности - надо создать себе родину!"21 Герцль как мгновенным толчком проникся идеей создать еврейское государство. "Словно молния, Герцля озарила новая мысль: антисемитизм не есть случайное явление, встречающееся лишь в данной обстановке и при данных условиях; нет, он - постоянное зло, он - вечный спутник Вечного Жида", и "единственно возможное решение еврейского вопроса" - отдельное еврейское государство 22. (Прийти к такому плану после тысяч лет еврейского рассеяния - нужен был и большой полёт фантазии, и исключительная решимость!) Однако, по Цвейгу, брошюра Герцля "Еврейское государство" встретила "озадаченность и раздражение в кругах венской еврейской буржуазии... Что за бес вселился в этого остроумного, способного, культурного журналиста? Что за глупости он пишет? С чего это мы должны отправляться в Палестину? Наш родной язык - немецкий, а не еврейский, наша родина - прекрасная Австрия"; Герцль "даёт нашим злейшим врагам аргументы против нас и пытается нас отделить". Итак, "Вена... предала его и даже насмехалась над ним. Но потом внезапно прогремел такой яростный, такой эмоциональный ответ, что он почти испугался того, какое мощное, перераставшее его самого движение он вызвал к жизни своей маленькой брошюрой. Правда, это движение родилось... в огромных массах еврейства Восточной Евро-

20 ЕЭ,т. 6, с. 407-409.

21 Стефан Цвейг. Вчерашний мир. Воспоминания европейца // "22", 1994, № 92, с. 215-216.

22 ЕЭ,т. 6, с. 409.

259

пы... Герцль своей брошюрой разжёг тлевшую под чужеземным пеплом искру еврейства"23. и вот - Герцль полностыо отдаётся своей новой идее в оставшиеся годы жизни "порывает с самыми близкими людьми и отныне общается лишь с еврейским народом... Он, столь недавно так легкомысленно презиравший политику, теперь создаёт политическое движение... вносит в [него] партийный дух и диспиплину, строит кадры будущей громадной армии и превращает конгрессы (сионистов] в истинный парламент еврейского народа". На 1-м конгрессе в Базеле в августе 1897 он производит сильнейшее впечатление "на евреев, очутившихся впервые в роли парламентских деятелей" и "во время пер" вой же своей речи единогласно и с энтузиазмом был провозглашён... лидером и вождём сионистского движения". Он проявляет и "удивительное искусство находить примиряющие формулы" - но и так: "кто критикует его цель... либо порицает отдельные его шаги, тот враг не только сионизма) но и еврейского народа"24.

А эффектно "декоративный" писатель Макс Нордау (Зюдельфельд) поддерживал его той мыслью, что эмансипация - ложна, ибо внесла рознь в еврейство, и вот эмансипированному еврею кажется, что он обрёл-таки родину. Тогда как "всё, что есть жизненного в еврействе, что представляет из себя еврейский идеал, мужество и способность прогрессировать - есть сионизм"2в.

На этом первом конгрессе представители российского сионизма "составили треть участников... 66 из 197 делегатов" - несмотря на то, что для иных это могло выглядеть как оппозиционный шаг по отношению к российскому правительству. К сионизму примкнули все российские Ховевей Цион, чем "способствовали] становлению мирового сионистского движения"26. Таким образом, "силу сионизм черпал... из кругов угнетённого восточного еврейства, найдя лишь ограниченную поддержку среди евреев Западной Европы" 27. Но и отсюда же - русские сионисты представили

23 Цвейг//"22", 1994, №92, с. 216-217.

24 ЕЭ, т. 6, с. 410-411. 2в ЕЭ.т. 11, с. 788-792. 2в КЕЭ, т. 7, с. 940.

27 Джеймс Парке. Евреи среди народов: Обзор причин антисемитизма. Париж: УМСА-Ргезв, 1932, с. 45.

260

Герилю самую серьёзную оппозицию. Ахад-Гаам повёл упорную борьбу с политическим сионизмом Герцля (на чью сторону, однако, встало большинство старых палестино-филов), резко критиковал прагматизм Герцля и Нордау и, как он считал, "отчуждённость [их] от духовных ценностей еврейской культуры и традиции"28. Он "находил химерической надежду политического сионизма основать еврейское автономное государство в ближайшем будущему он считал всё это движение чрезвычайно вредным для дела духовного возрождения нации... Не заботятся о спасении гибнущего иудаизма, т.е. не заботятся о духовно национальных и культурно исторических приобретениях, стремятся не к возрождению древнего народа, а к сотворению нового из рассеянных частиц древней материи"29. (Он употребляет и даже выделяет слово "иудаизм", но почти очевидно, что: не в смысле религии, а как наследованная духовная система. Об Ахад-Гааме сообщает энциклопедия:

ещё в 70-х годах, "всё более проникаясь рационализмом, отошёл от религии"30.) По убеждению Ахад-Гаама, назначение Палестины лишь - "стать духовным центром, который объединил бы национально-духовными узами рассеянный народ"31; центром, "который будет изливать свой "свет" на всё мировое еврейство", создаст "новую духовную связь между рассеянными частями народа", это будет не столько "государство евреев", сколько "элитарное духовное сообщество"32.

Споры - сотрясали сионистов. Ахад-Гаам резко критиковал Герцля, а в поддержку тому Нордау обвинял Ахад-Гаама в "секретном сионизме". Ежегодно шли сионистские конгрессы мировые, в 1902 состоялся в Минске съезд русских сионистов, споры перекинулись и сюда. Здесь Ахад-Гаам прочёл доклад "Духовное Возрождение"33.

Обстановка для сионизма усложнялась и внешней к нему неприязнью. Герцль рассчитывал, что как только

28 КЕЭ, т. 1.С.249.

29 ЕЭ, т. 3, с. 482.

30 КЕЭ, т. 1.С.248.

31 ЕЭ, т. 12, с. 262.

32 Вартбург // "22", 1987, № 56, с. 116-117.

33 ЕЭ, т. З, с. 482.

261

реальная программа сионистов придёт в движение и начнётся реальное переселение в Палестину - так антисемитизм всюду прекратится. Но ещё ранее такого успеха "громче всего раздавался голос тех, которые... боялись, как бы публичное выступление ассимилированного еврея в качестве национального не дало антисемитам повода утверждать, что под маской каждого ассимилированного еврея живёт настоящий еврей... не могущий слиться с коренным населением"34. Что от момента создания отдельного еврейского государства - евреев повсюду будут подозревать и упрекать в государственной нелояльности, принципиальной обособленности, в чём постоянно упрекали и упрекают евреев их враги.

В ответ на 2-м сионистском конгрессе (1898) Нордау возгласил: "Мы отвергаем с насмешкой и презрением звание партии; сионисты - не партия, это - само еврейство... Напротив, все те, кто хорошо себя чувствует в рабстве, в презрении... все они или стоят совершенно в стороне или же яростно борются против нас"38.

Как отмечает английский историк, да, "сионизм оказал евреям услугу, давши им снова чувство самоуважения", однако всё же "оставляет в полной неопределённости вопрос", как они относятся "к странам, в которых они живут"36.

В Австрии с Герцлем полемизировал его соотечественник Отто Вейнингер: "Сионизм и еврейство несовместимы, потому что сионизм стремится заставить евреев взять на себя ответственность за собственное государство, что противоречит сущности еврея". И предрекал провал сионизма37.

В России в 1899 ярко выступил против сионизма И.М. Бикерман, как против идеи "призрачной, порождённой антисемитизмом, реакционной по духу, вредной по существу"; надо "отвергнуть иллюзии сионистов и, отнюдь не отказываясь от (еврейской] духовной индивидуальности, бороться рука об руку вместе с культурными и прогрес-

34 ЕЭ, т. 6, с. 409.

35 ЕЭ*,т. 11,с.792.

36 Парке, с. 186.

37 Н.Гутина. Кто боится Отто Вейнингера? // "22"*, 1983, № 31, с.206.

262

сивными элементами России во имя возрождения общей родины"38.

В начале века поэт Н. Минский высказал такое возражение: что сионизм есть потеря всечеловеческой мерки, что он снижает общечеловеческие космополитические масштабы еврейства до уровня заурядного национализма. "Сионисты, твердя о национализме, на деле отворачиваются от подлинного национального лика еврейства и радеют лишь о том, чтобы быть как все, стать не хуже других"39.

С этим интересно сопоставить замечание православного мыслителя С.Булгакова, сделанное тоже до революции: "Величайшая трудность для сионизма состоит теперь в том, что он не в силах вернуть утрачиваемую веру отцов и принуждён базироваться на национальном или культурно-этнографическом принципе, на котором не может утвердиться никакая действительно великая народность"40.

Но первые русские сионисты, - а "именно из России вышло большинство основателей государства Израиль и пионеров-строителей этого государства"41, да и - на русском языке "были написаны лучшие образцы сионистской публицистики"43, -были полны восторженного, неостановимого энтузиазма: вернуть своему народу давноисториче-скую библейскую утерянную родину - и на ней создать необычайное по качеству государство и вырастить необычайных по качеству людей.

И самый порыв - всех, всех направить на физический труд, на обработку земли! - он лился никак не без влияния толстовского призыва и опрощенчества43.

Все ручьи-туда.

38 ЕЭ,т. 4, с. 556.

39 Н. Минский. Национальный лик и патриотизм // Слово, СПб., 1909, 28 марта (10 апр.). с. 2.

40 прот. Сергий Булгаков. Христианство и еврейский вопрос. Париж: УМСА-Ргезв, 1991, с. 11.

41 Ф. Колкер. Новый план помощи советскому еврейству // "22", 1983, №31, с. 149.

42 Н. Гутина. В поисках утраченной самоидентификации // "22", 1983, №29, с. 216.

43 Амос Оз. Спящая красавица: грезы и пробуждение // "22", 1985, №42,с. 117.

263

Так как же, всё-таки, относиться сионисту к стране своего нынешнего пребывания?

Для российских сионистов отдача всех сил палестинской мечте требовала выключить себя из общественного кипения в самой России. В их уставе было: "Не занима[ть]ся общей политикой, ни внутренней, ни внешней". Отныне они могли участвовать в борьбе за равноправие в России лишь вяло, со скептицизмом; а ещё участвовать в российском Освободительном движении? - ну это уж и вовсе таскать каштаны для других 44.

Такая тактика вызвала страстный упрёк Жаботинско-го: "Даже постояльцы в заезжем дворе заинтересованы в том, чтобы он содержался в чистоте и порядке"48

Однако: на каком языке сионисты должны были вести свою пропаганду? Ивритом они не владели, да их бы никто и не понял. Значит: на русском или на идише. А это - снова сближало их с политическим радикализмом в Рос-сии", с еврейскими революционными течениями.

Разумеется, еврейская революционная молодёжь ожесточённо спорила с сионистами: нет!! решение еврейского вопроса - не уход из России, а политическая борьба за равноправие здесь! Чем ехать устраиваться куда-то далеко за море - есть возможность утвердиться в этой стране. И такие доводы не могли не поколебать многих своей отчётливой ясностью.

А с большевицких позиций клеймили сионизм как "глубоко реакционны(й]", оценивали сионистов как "партию отчаянного, безнадёжного пессимизма"47.

Не могли не возникнуть и промежуточные течения. Тут мы видим, например, левосионистскую партию Поалей-Ци-

44 Г.Я.Аронсон. В борьбе за гражданские и национальные права:

Общественные течения в русском еврействе // КРЕ-1, с.218-219.

48 Там же*, с. 219. 4в Там же, с. 219-220.

47 С.Дшианштейн. Революционное движение среди евреев // [Сб.] 1905: История революционного движения в отдельных очерках / Под ред. М.Н.Покровского. Т. 3, вып. 1, М.;Л.: ГИЗ, 1927, с.107,116.

264

он ("трудящиеся Сиона"). В России она основана в 1899 и сочетала "политический сионизм с социалистической идеологией". Это была попытка вести среднюю линию между теми, кто занят только классовыми проблемами и кто - только национальными. "Среди Поалей-Цион существовали острые разногласия по вопросу об участии в революционной деятельности в России"48. (Ещё и внутри революционеров разнотяготение: кто ближе к социал-демократам, кто к эсерам.)

"С 1903 начали зарождаться группы Цеирей Цион, идеологически близкие немарксистскому социалистическому сионизму"49. А в 1904 от Поалей-Цион откололась партия СС - "сионистов-социалистов", почти порвавших с идеей Палестины: "всемерное развитие идиш как живого разговорного языка еврейских масс" - и хватит, и долой идею национальной автономии. Сионизм начинает принимать буржуазно-реакционную форму, а надо создать из сионизма социалистическое движение, пробуждать в еврейских массах революционно-политические инстинкты. Партия "высоко оценивала "социально-экономическое содержание" сионизма, но отрицала необходимость "возрождения еврейской земли, еврейской культуры, еврейских традиций"". Да, хаотическую еврейскую эмиграцию надо направить на единую территорию, но "не существует органической связи между сионизмом и Палестиной". Главное, это что еврейское государство должно иметь основы социалистические, а не капиталистические. Однако такая эмиграция - процесс долгоисторический, большинство еврейских масс ещё надолго останется в теперешних местах жительства. "Партия положительно относилась к участию евреев в революционной борьбе в России"80 - то есть бороться за свои права здесь. Религиозное же еврейство ими презиралось.

В этом разномесьи не преминуло возникнуть "Возрождение", "еврейская социалистическая группа... [Она] считала, что национальный фактор прогрессивен по своей природе", и в 1906 возрожденцы, отколовшись от сионистов-социалистов, образовали Социалистическую Еврейскую Рабочую Партию (СЕРП, "серповцы", они же и "сеймовцы" -

48 КЕЭ.т.б.с. 551.

49 КЕЭ,т.7,с.941.

80 Там же*, с. 1021-1022.

265

за требование избрать Еврейский Национальный Сейм как "верховный орган еврейского национального самоуправления" "). Языки еврейский и русский серповцы считали равноправными к употреблению. И, настаивая на идеологии "автономизма" внутри российского государства. социалистический СЕРП, однако, не сливался с социалистическим же Бундом*2. '

Несмотря на внутренние несогласия среди сионистов,' произошёл общий сдвиг сионизма в России к социализму--и он не остался не замечен российским правительством. До з сих пор оно никак не мешало сионистской пропаганде, но в I июне 1903 министр внутренних дел Плеве издал циркуляр! губернаторам и градоначальникам о том, что сионисты отодвинули эмиграцию в Палестину на второй план, а скон-центрировались на организации еврейства в местах, где! живут ныне; такое направление не может быть терпимо; и поэтому запрещается публичная пропаганда сионизма, их собрания, лекции, и т.п.5Э

Узнав об этом, Герцль - несмотря на кишинёвский погром той весны, всеми громкими обвинениями легший! именно на Плеве, презрев осуждения и проклятия многих российских сионистов, - тотчас отправился в Петербург и 1 добился приёма у Плеве. (Он ещё в 1899 добивался аудиенции у Николая II, но тщетно

Плеве объяснил Герцлю так (по запискам Герцля). Ев- рейский вопрос для России - не жизненный, но важный, к . "мы стараемся разрешить его правильным путём... Русское государство должно желать, чтобы его население было однородным", и ото всех требует патриотического отношения. "Мы желаем [евреев] ассимилировать, но ассимиkяция... идёт очень медленно... Я не враг евреев. Я их знаю очень хорошо, я провёл среди них мои юношеские годы в Варшаве, я в детстве постоянно играл с еврейскими детьми... Я хотел бы поэтому с большой охотой сделать что-нибудь для евреев. Я не хочу отрицать... что положение русских евреев не является счастливым. Если б я был евреем, я, вероятно, был бы также врагом правительства". "Образо-

" Аронсон//КРЕ-1, с. 226-229.

82 КЕЭ, т. 1, с. 705, т. 7, с. 1021.

83 С. Гинзбург. Поездка Теодора Герцля в Петербург / / Еврейский мир: Сб. II. Нью-Йорк: Союз русских евреев в Нью-Йорке, 1944, с.199.

266

вание еврейского государства, [вмещающего] несколько миллионов евреев, было бы для нас чрезвычайно желательным. Это, однако, не означает, что мы хотим потерять всех наших евреев. Интеллигентные и состоятельные элементы, могущие ассимилироваться, мы охотно оставили бы у себя, от бедных же и мало культурных мы бы охотно избавились". Мы сочувствовали сионизму как переселению, но теперь в его целях "мы замечаем большие изменения"м. Российское правительство благожелательно относится к эмиграции сионистов в Палестину и, если сионизм вернётся к своей прежней программе, готово поддерживать её перед Оттоманской Империей, но не может потерпеть - как сионизм теперь склонился - пропаганды еврейского национального отчуждения внутри России85: это привело бы к созданию группы граждан, чуждых патриотизму, на котором государство основано. (Если верить Н.Д.Любимову, тогдашнему директору канцелярии при Плеве, Плеве сказал ему, что Герцль в разговоре признал, что западные еврейские банкиры помогают революционным партиям в России. Слиоз-берг считает это невероятнымвв.)

Плеве доложил Государю, получил одобрение изложенного - и передал Герцлю подтверждающее письмо в этом смысле Герцль считал, что визит его к Плеве удался.

Оба они не знали, что осталось им жить всего по 11 месяцев...

Турция не проявляла признаков уступчивости к сионистам, а английское правительство в том же 1903 предложило им для колонизации вместо Палестины-Уганду.

В августе 1903 на 6-м конгрессе сионистов в Базеле Герцль представил эту перспективу, "которая, конечно, не Сион", но может быть принята как промежуточная, чтобы ускорить создание еврейского государства57.

Этот проект вызвал бурную дискуссию. Есть сведения, что даже в палестинском ишуве нашлась поддержка угандийскому проекту - от тех новых поселенцев, кто был удру-

84 Там же *, с. 202-203.

и КЕЭ, т. 6, с. 533.

вв Г.Б. Слшзберг. Дела минувших дней: Записки русского еврея:

В 3-х т. Париж, 1933-1934. Т. 2, с. 301.

в7 ЕЭ*. т. 6, с. 412

267

чён природными тяготами в Палестине. Но российские сионисты, - кажется, изо всех евреев мира наиболее нуждавшиеся в срочном убежище, - резче всех восстали против 1 Уганды. Они, во главе с М.М. Усышкиным (создателем группы "билуйцев", потом правой рукой Ахад-Гаама в лиге "Бней Моше"), выступили с непримиримой оппозицией: сионизм связан именно с Сионом, и ничто не может для евреев его заменить! м

Конгресс, правда, сформировал комиссию: послать в Уганду, для изучения её в9. - 7-й конгресс в 1905 выслушал доклад - и отказался от Уганды во. - Угнетённый всеми препятствиями, Герпдь не дожил до этого решения: в 1904 умер от разрыва сердца 61.

Но вспыхнувшаяэта проблема вызвала ещё новый раскол сионизма: отныне от него откололись территориалиг сты, во главе с Израилем Зангвилем; к ним присоединились делегаты из Англии. Они создали и собирали свой Интернациональный совет; получали субсидии от Яков*! Шиффа и от парижского Ротшильда. Они порвали с непременностью Палестины: да, осуществить концентрированную еврейскую колонизацию на определённой территории, но - где угодно, в любом месте. Год за годом в поисках они перебрали дюжину стран, обсуждали Анголу, но"Португалия слишком слабая страна и не сможет защи- щать евреев", там "евреи легко могут стать жертвой сосед-1 них племён" 62

Да они соглашались и на территорию даже внутри Рос- 1 сии, если бы создать автономную самоуправляющуюся единицу.|

Этот аргумент - что нужна сильная страна для за-1 щиты евреев на новом месте, особенно прилегал сторой-.никам краткосрочного создания отдельного государства б массовым переселением, что предлагал и тогда и позясеМакс Нордау, то есть "невзирая на экономическую неподготовленность страны [Палестины] к их приёму" м. Но ведь 1

58 ЕЭ.т.15,с. 135.

59 ЕЭ.т.З.с.679.

во Там же, с. 680-681.

61 ЕЭ, т. 6, с.407.

в2 ЕЭ,т. 14,с. 827-829.

63 КЕЭ.т. 7, с. 891-892.

268

для того предстояло преодолеть Турцию и как-то же решить арабскую проблему. Сторонники этой программы понимали, что следуя ей - сионистское движение не сможет самозащищаться без помощи сильных союзников. А такую военную помощь никакая страна тогда ещё не предлагала.

И до создания израильского государства пришлось ещё пройти через две мировые войны.

Глава 8 — НА РУБЕЖЕ ХIХ-ХХ ВЕКОВ.

Видимо, после (5-летних раздумий или нерешимости, с 1887 года Александр III уже определённо повернул к тому, чтобы сдерживать российское еврейство стеснениями гражданскими и политическими, и проводил эту политику до своей смерти.

Вероятно, резонами были заметное участие евреев в революционном движении и не менее заметное уклонение от воинской службы: «служило только три четверти того количества евреев, какое полагалось»1. Отмечено было «постепенно возрастающе[е] числ[о] не явившихся к призыву евреев», да и накопление штрафов за неявку к призыву: из 30 млн. руб. было взыскано только 3 миллиона. (А у правительства по-прежнему не было точных чисел ни общего еврейского населения, ни рождаемости, ни смертей до 21 года. Вспомним, из главы 4, что по поводу скрывательства была в 1876 сокращена «льгот[а] 1-го разряда по семейному положению» — то есть стали включать единственных сыновей из еврейских семей в общий призывной жребий, и в результате от евреев требовалось непропорциональное количество призывников. Это было исправлено в начале 900-х, уже при Николае II2.)

Что же касается министерства народного просвещения, то мнение Александра III, выраженное уже в 1885, было: чтобы число евреев в школах в местностях вне черты оседлости определялось сообразно численному отношению евреев к общей массе населения. Но власти задумывали не только противодействие еврейскому преумноженному потоку в образование, для них то была — борьба с революцией. Как тогда выражались: превратить школу «из рассадника социализма в рассадник науки»3. В недрах министерства разрабатывалась и более широкая мера, как не допускать к просвещению элементы, могущие послужить революции, мера антиломоносовская, глубоко порочная для государственного смысла: вообще не допускать в гимназии детей низших сословий российского населения («кухаркиных детей»). Псевдоблагоразумно и благоприлично это формулировалось так: «Предоставить начальникам учебных заведений принимать только таких детей, которые находятся на попечении лиц, предоставляющих достаточное ручательство в правильном над ними домашнем надзоре и в предоставлении им необходимого для учебных занятий удобства», а в высших учебных заведениях повысить плату за слушанье лекций4.

Эта мера тоже вызвала возмущение в российских либеральных кругах, но никак не столь сильное и долговременное, как последовавшее в 1887 ограничение приёма евреев в гимназии и университеты. Первоначально предполагалось публиковать обе меры в едином законе. Комитет министров, однако, не согласился, сочтя, что «опубликование общих ограничительных для евреев постановлений могло бы быть неправильно истолковано». — И в июне 1887 опубликовано было постановление лишь в своей нееврейской части: «О мерах к упорядочению состава учащихся в средних и высших учебных заведениях» — мерах против простонародья... Ограничение же приёма евреев поручено было министру просвещения Делянову осуществить непубликуемым циркуляром на имя попечителей учебных округов, что Делянов и сделал в июле 1887, указав по средним и высшим заведениям своего министерства норму приёма для евреев: в черте оседлости — 10%, вне черты — 5%, а в обеих столицах — 3%.

«Вслед за министерством народного просвещения» стали и другие некоторые ведомства вводить «процентные нормы для своих учебных заведений, а некоторые... совсем закрыли их для евреев». (Тут были институты электротехнический и путей сообщения в Петербурге, а заметнее всего: временное, «в течение многих лет», прекращение приёма евреев в Военно-Медицинскую Академию.)5

Этот закон о «процентной норме», которого не было перед тем за все 93 года массового пребывания евреев в России и которому суждено было отныне просуществовать 29 лет (фактически — до 1916), — был воспринят российским еврейством тем больней, что именно с 70-80-х годов и начался «натиск [евреев] на гимназии и реальные училища», который Слиозберг, например, объясняет «не развитием у самой массы сознания потребности в просвещении, а... ограничением возможности для еврея без капиталов найти приложение сил своих в области хозяйственной, а также проведением всеобщей воинской повинности со льготами по образованию», — так что если прежде поступала учиться лишь состоятельная еврейская молодёжь, то теперь создавался «студенческий еврейский пролетариат»; если у русских и теперь высшее образование получали главным образом состоятельные слои, то у евреев, наряду с состоятельными, в образование кинулись нижние социальные слои6.

Мы бы добавили: в те годы уже начинался всемирный, всекультурный поворот к образованию всеобщему, а не элитарному, — и евреи, по своей чуткости, хотя, может, и не вполне осознанно, ощущали его из первых в мире.

А — возможно ли было найти путь плавного, безвзрывного решения этой сильно и вдруг возросшей еврейской потребности в образовании? При всё ещё неразбуженности, неразвитости широкого коренного населения — каким путём можно было бы это осуществить, без ущерба, и для русского развития, и для еврейского?

У правительства несомненно была цель антиреволюционная, поскольку среди учащейся молодёжи евреи к тому времени выделились своею активностью и непримиримостью к государственному строю. Однако, если учесть большое влияние К. П. Победоносцева при Александре III, надо признать, что у них была и цель национальной защиты от проступающего неравновесия в образовании. Со слов приезжавшего тогда в Россию крупного еврейского банкира барона Морица фон-Гирша, Победоносцев изложил ему свою точку зрения так. Политика правительства исходит не из «вредности» евреев, а из того, что, благодаря многотысячелетней культуре, они являются элементом более сильным духовно и умственно, чем всё ещё некультурный тёмный русский народ, — и потому нужны правовые меры, которые уравновесили бы «слабую способность окружающего населения бороться». (И Победоносцев приглашал известного филантропией Гирша: помочь просвещению русского народа — а тем и ускорить правовое уравнение евреев в России. Барон Гирш, пишет Слиозберг, и пожертвовал 1 млн. руб. для русских школ.)7

Как на всякое явление, так и на эту государственную меру, можно посмотреть с нескольких сторон, и уж по меньшей мере с двух.

Для молодого еврейского ученика нарушалась самая основная справедливость: показал способности, прилежание, кажется — во всём годишься? Нет, тебя не берут. И конечно же, динамичной, несомненно талантливой к учению еврейской молодёжи — этот внезапно возникший барьер был более, чем досадителен, — он вызывал озлобление грубостью применённой административной силы. Евреям, прежде густо скученным в мелкой торговле и ремёслах, теперь препятствовали в столь желанном ключе к лучшей жизни.

А на взгляд «коренного населения» — в процентной норме не было преступления против принципа равноправия, даже наоборот. Те учебные заведения содержались на средства казны, то есть средства всего населения, — и непропорциональность евреев виделась субсидией за общий счёт; и, как следствие потом, образованные получат преимущественное положение в обществе. Нуждались ли остальные национальные группы, кроме евреев, в пропорциональном представительстве в образованном слое? В отличие от всех других народностей Империи, евреи теперь стремились почти исключительно к образованию, и в иных местах это могло означать еврейский состав больше 50% в высших; учебных заведениях. И вот, процентная норма несомненно была обоснована ограждением интересов и русских и национальных меньшинств, а не стремлением к порабощению евреев. (В 20-х годах XX в. даже и в Соединённых Штатах будет искаться подобный же путь ограничить процент евреев в университетах, как и квотирование иммиграции, об этом — позже. А в общем виде — вопрос о процентных нормах, уже теперь с предела нижнего, «не меньше, чем», — и сегодня бушует в Америке.)

Реально — осуществление процентной нормы в России имело много исключений. Во-первых, она не распространялась на женские гимназии, там не было нормы для девочек-евреек. «В большинстве женских гимназий процентная норма не вводилась, так же как и в ряде специализированных и общественных высших учебных заведений: петербургской и московской консерваториях, московском училище живописи, зодчества и ваяния, петербургском Психоневрологическом институте, киевском Коммерческом институте и др.»8. Тем более не применялась процентная норма во всех видах частных учебных заведений, которых было много, и высокого качества9. (Например, в Москве в гимназии Кирпичниковой, из лучших частных гимназий в России и с совместным обучением полов, евреев было около четверти учащихся10. Много евреев училось и в прославленной Поливановской московской гимназии. В ростовской женской гимназии Андреевой, где училась моя мать, девочек-евреек было больше половины класса.) Коммерческие училища (они состояли в ведении министерства финансов), куда евреи шли весьма охотно, — сперва были открыты для них без всяких ограничений. После 1895 появились некоторые, но не строгие: например, в коммерческих училищах черты оседлости, содержимых на средства частных лиц, число допускаемых к приёму евреев зависело от размера участия купцов-евреев в расходах по содержанию этих училищ; во многих коммерческих училищах процент евреев был 50 и выше.

Там же, где правительственная норма при приёме в средние школы соблюдалась строго, процент евреев в старших классах тем не менее часто превышал её. Слиозберг объясняет это в частности и тем, что евреи, поступавшие в гимназию, всегда полностью кончали курс, а не-евреи частенько и не доучивались. Поэтому в старших классах оказывалось и больше 10% евреев11. Подтверждает он, что немало евреев училось, например, в полтавской гимназии. А в Вязьме, свидетельствует другой мемуарист, в гимназии в его классе из 30 мальчиков было 8 евреев12. В мариупольских мужских гимназиях, уже в думское время, — примерно седьмая часть, т.е. 14-15%, а в женских больше13. В Одессе же, где евреи составляли треть населения14, в 1894 в наиболее престижной ришельевской гимназии состояло 14% евреев, во 2-й гимназии — больше 20%, в 3-й — 37%, во всех женских гимназиях — 40%, в коммерческом училище — 72%, в Университете — 19%15.

Но при денежных возможностях жажду образования никакие препятствия не могли остановить. «Во многих средних учебных заведениях внутренних губерний евреев в то время было немного, и родители стали посылать туда своих детей... Более состоятельные евреи стали обучать детей дома, готовя их ежегодно к экзамену в следующий класс, а затем к выпускному»16. В годы с 1887 по 1909 евреи могли без ограничений держать и ежегодные переводные и выпускные гимназические экзамены и «получали свидетельства, дающие им одинаковые права с окончившими курс»17. Большинство экстернов в российских гимназиях и были — евреи. И сколько было таких семей, как Якова Маршака (не богатого ювелира, а отца поэта): все пятеро его детей получили высшее образование до революции.

Затем «повсюду открывались частные учебные заведения, как общие для христиан и евреев, так и только для одних евреев... Некоторые из этих школ получили все права правительственных, другим разрешено выдавать... аттестаты, дающие право на поступление в высшие учебные заведения»18. «Была создана сеть частных еврейских учебных заведений, заложивших основы национального образования»19. — «Евреи стали также направляться в заграничные высшие учебные заведения; из них большая часть возвращается в Россию и держит здесь экзамен в государственных комиссиях»20. Слиозберг сам обнаружил в 80-е годы в Гейдельбергском университете, что «большинство из... русских слушателей были евреи», среди них — и не имеющие аттестатов зрелости21.

Есть смысл задаться вопросом: эти ограничения, продиктованные опасением революционности студенчества, — не подпитывали они именно эту революционность? Не способствовали ей — и озлобление на «норму», и пребывание за границей в контактах с революционными эмигрантами?

А что же — в российских университетах после запретного циркуляра? Не резко сразу, но процент евреев понижался почти каждый год, от 13,8% в 1893 до 7,0% в 1902. И в Петербургском и в Московском университетах процент евреев всё же превышал объявленную норму — 3% — почти во все годы её существования22.

Министр Делянов на обращение к нему с личными просьбами разрешал не раз принимать просителей в университеты сверх нормы, тому — не один свидетель23. И так принимались «сотни студентов». (Деляновские помягчения позже сменились ужесточением строгости норм при министре Боголепове — и нельзя вовсе исключить, что это тоже повлияло на выбор его мишенью для террориста.)24 — А вот обзор Слиозберга: на Высших женских медицинских курсах в Петербурге реальный процент был выше, чем в Военно-Медицинской Академии и в Университете, и «сюда стекались еврейки со всей Империи». — В петербургском Психоневрологическом институте (куда, были случаи, принимали и без гимназического аттестата) — учились многие сотни евреев, а за годы прошли и тысячи. «Психоневрологический» назывался он, однако в нём открылся также и юридический факультет. Императорская консерватория в Петербурге «переполнена была учащимися евреями обоего пола». — В 1911 в Екатеринославе открылся и частный Горный институт25.

В приёме в специальные средние учебные заведения, например фельдшерские, бывала и большая свобода. Я. Тейтель рассказывает, что в саратовскую фельдшерскую школу (высокого уровня, с институтским оборудованием) принимали евреев, приезжающих из черты оседлости, безо всякой процентной нормы. (И без предварительных полицейских разрешений на поездку, а принятые в школу тем самым и становились полноправны, этот порядок утвердил саратовский тогда губернатор Столыпин.) И, таким образом, в школе училось до 70% евреев. — И в другие средние технические училища Саратова евреев из черты оседлости принимали без соблюдения процентной нормы, а затем многие из них продолжали образование в высших учебных заведениях. Ещё приезжала из черты оседлости «масса» экстернов, которым не нашлось университетских мест, и еврейская община города всех их устраивала на работу26.

Ко всему этому следует добавить, что учебные заведения на еврейском языке — не ограничивались. В последнюю четверть XIX в. в черте было 25 тысяч хедеров, в них 363 тысячи учащихся (64% всех еврейских детей)27. Правда, бывшие «казённые еврейские училища» были (в 1883) закрыты как ненадобные в новую эпоху, в них уже не шли. (Но если в прошлые десятилетия внедрение этих училищ иные еврейские публицисты трактовали как факт и замысел «реакции», то теперь и закрытие их — как «факт реакции».)

И, суммарно: процентная норма не ограничила жажду евреев к образованию. Не подняла она и уровень образования среди не-еврейских народностей Империи, — а вот у еврейской молодёжи вызывала горечь и ожесточение. И несмотря на эту притеснительную меру еврейская молодёжь всё равно вырастала в ведущую интеллигенцию. Именно выходцы из России составили весомое и яркое большинство начальной интеллигенции будущего государства Израиль. Сколь часто читаешь в Российской Еврейской энциклопедии: «сын мелкого ремесленника», «сын мелкого торговца», не говоря уже «сын купца», — и дальше: кончил университет.)

Диплом университета сперва давал в России право жительства повсюду в Империи и право службы по любому ведомству. (Позже — устанавливали препятствия к преподаванию евреев в академиях, университетах и казённых гимназиях.) Евреи с высшим медицинским образованием (врачи и провизоры) имели право «повсеместного жительства, независимо от того, занимаются ли они своей специальностью или нет», и — как и все окончившие высшие учебные заведения — напротив, могли «заниматься торговлей и промыслами» и «причисляться к купечеству без предварительного пятилетнего пребывания в первой гильдии в черте оседлости», как это требовалось от прямых купцов. «Евреи, имеющие степень доктора медицины», могли служить по любому ведомству по всей Империи, иметь приказчика и двух слуг из единоверцев, выписывая их из «черты». Право повсеместного жительства и торговли имел и еврейский медицинский персонал без высшего образования (зубные врачи, фельдшеры, акушерки). Но с 1903 поставлено было условие, чтоб они всё же непременно занимались своей специальностью28.

 

Ограничения коснулись и независимой присяжной адвокатуры, учреждённой с 1864 года. Эта профессия давала возможность большого преуспевания — и финансового, и личной славы, и идейного: речи адвокатов в суде не подлежали никакой цензуре, также и при напечатании в прессе, так что у адвокатов в те: годы было больше свободы слова, чем у самих газет, — и они этим широко и успешно пользовались для социальной критики и для «воспитания» общества. Сословие присяжных поверенных превратилось за четверть века в мощную социальную силу — вплоть до ликовательного оправдания террористки Веры Засулич в 1878. (Нравственная бескрайность адвокатских аргументов тогда сильно озабочивала Достоевского, он писал о том.) И в этом влиятельном сословии евреи быстро занимали места, и средь самых способных, и в большом числе. — Когда же петербургский совет присяжных поверенных в 1889 «напечатал в своём отчёте впервые данные о числе евреев в сословии», то видный петербургский адвокат А. Я. Пассовер «отказался от звания члена совета и никогда более не соглашался на избрание»29.

В том же 1889 министр юстиции Манасеин представил Александру III доклад, что «адвокатура наводняется евреями, вытесняющими русских; что эти евреи своими специфическими приёмами нарушают моральную чистоту, требуемую от сословия присяжных поверенных». (Источник не приводит разъяснений.)30 И в ноябре того же 1889, с повеления Государя, было распоряжение, как бы опять временное и потому не нуждающееся в полном законодательном процессе: «чтобы принятие в число присяжных и частных поверенных лиц нехристианских вероисповеданий... впредь до издания особого по сему предмету закона, допускалось не иначе, как с разрешения министра юстиции»31. Но так как, видимо, ни магометане, ни буддисты на адвокатское звание в существенном числе не претендовали, то, по результату, распоряжение было противоеврейским.

И с того года в течение 15 лет — практически ни один некрещёный еврей такого разрешения от министра юстиции не получал, даже столь знаменитые впоследствии адвокаты, как М. М. Винавер и О. О. Грузенберг, — так и пробыли полтора десятка лет в «помощниках присяжных поверенных» (Винавер не раз выступал и в Сенате, и пользовался влиянием там). «Помощники» выступали так же свободно и успешно, как и полные присяжные поверенные, и в том — евреи не испытывали ограничений32.

В 1894 новый министр юстиции Н. В. Муравьёв пытался придать временному запрету — характер постоянного закона. Аргументировал он так: «Действительную опасность представляет не наличность в составе присяжных поверенных отдельных членов еврейского верюисповедания, отрешившихся в значительной степени от противных христианской нравственности воззрений, свойственных их племени, но лишь появление в среде присяжных поверенных евреев в таком количестве, при коем они могли бы приобрести преобладающее значение и оказывать тлетворное влияние на общий уровень нравственности и на характер деятельности сословия»33. А в представленном проекте закона было: чтобы в пределах каждого судебного округа число присяжных поверенных не-христиан не превышало бы 10%. Царское правительство отвергло этот проект Муравьёва — однако, упрекает М. Кроль: «эта идея... не встретила должного осуждения со стороны русского общества», и в петербургском Юридическом обществе «лишь весьма немногие решительно протестовали... значительная же часть обсуждавших проект явно сочувствовала этой мере»34. Это — даёт нам неожиданную отметку о настроении столичной интеллигенции в середине 90-х годов. (В Петербургском судебном округе евреи составляли тогда среди присяжных поверенных 13,5%, в Московском — меньше 5%35.)

Фактический запрет перехода в присяжные поверенные из помощников был тем более чувствителен, что следовал наступившим стеснениям в научной карьере и в государственной службе36. Возможность перехода снова открылась только с 1904 года.

А в 80-х годах в губерниях черты было введено ограничение числа евреев и среди присяжных заседателей, чтоб они не имели в их составе большинства.

И в само судебное ведомство евреев перестали принимать на службу с 80-х годов. Однако Я. Тейтель, вступивший ранее того, после окончания Московского университета, продолжал служить в судебном ведомстве 35 лет и кончил службу с правом дворянства, в чине статского генерала. (Затем, всё же, Щегловитов вынудил его «добровольно» уйти в отставку.) По ходу служебных обязанностей ему, иудею, не раз приходилось приводить к присяге православных свидетелей, и он не встречал возражений от православного духовенства. — Называет он и Я. М. Гальперна, тоже служившего по судебному ведомству и достигшего высокого поста вице-директора департамента министерства юстиции и чина тайного советника37. Гальперн побывал и экспертом в Паленской комиссии. (Ранее того обер-прокурором Сената был и Г. И. Трахтенберг, и его помощник Г. Б. Слиозберг приобщался к отстаиванию еврейских дел.) — Обер-прокурором Сената был и С. Я. Утин — но он был крещёный и, стало быть, уже не шёл в счёт.

Критерий: религиозности никогда не был для царского правительства ложным прикрытием — но истинной мотивировкой. По нему же — два с половиной столетия жестоко преследовали этнически русских старообрядцев, на рубеже XIX-XX вв. — и этнически русских духоборов, молокан.

Крещёных евреев на российской государственной службе — был: длинный ряд, который мы в этой книге не разбираем. Тут мы могли бы увидеть и лейб-медика Павла I Блока, предка поэта; при Николае I — вспомним министра графа Канкрина, сына раввина; назовём и многолетнего министра иностранных дел графа К. Нессельроде; Людвига Штиглица, получившего в России баронство38; военного врача, кончившего статским советником, Максимилиана Гейне, брата поэта; затем генерал-губернатора Безака, свитского генерала Адельберта, конногвардейского полковника Мевеса; дипломатов Гирсов, из них и министр при Александре III. Позже — государственного секретаря Перетца (внука откупщика Абрама Перетца39), генералов Кауфмана-Туркестанского, Хрулёва; директора Александровского лицея шталмейстера Саломона, сенаторов Гре-Дингера, Позена; в Департаменте полиции — Гуровича, Виссарионова, да многих.

Переход в христианство, особенно в лютеранство, казался ли иным так «лёгок»? И сразу открывал все пути жизни. Слиозберг отмечает «почти массовое ренегатство» еврейской молодёжи40, одно время. — Но и не случайно же оно виделось с еврейской стороны как тяжёлая измена, «премия за вероотступничество... Когда подумаешь, как много евреев противятся соблазну креститься, то невольно проникаешься уважением к этому несчастному народу»41.

В давние века это было простодушие: деление людей на «наших» и «не наших» по признаку веры. В таком виде оно наследовалось и установлениями русского государства. Но на рубеже XX века российская государственная власть могла бы задуматься — о нравственной допустимости, да и о практическом смысле: ставить ли перед евреями смену веры условием получения жизненных благ?

И — какое приобретение это давало христианству?.. Многие обращения только и могли быть неискренними. (Да ещё и толкало иных на малоискренное оправдание: тогда «буду в состоянии приносить гораздо большую пользу своим соплеменникам»42.)

Для тех евреев, которые получали права по государственной службе, «не было установлено каких-либо ограничений в отношении возведения их в потомственное дворянское достоинство» и получения орденов всех степеней. «Евреи обычно заносились беспрепятственно в родословные книги»43. А даже, как видим из переписи 1897, среди потомственных дворян 196 считало своим родным языком еврейский (среди личных дворян и чиновников — 3371)44. А из фабрикантов Бродских — были даже предводители дворянства Екатеринославской губернии.

Но с 70-х годов XIX века евреи встречали препятствия в назначении на государственные должности (с 1896 — еще строже); надо сказать, что и сами они не стремились к этой монотонной и малодоходной службе. Однако с 90-х годов евреи стали встречать препятствия и к общественной выборной службе.

В 1890 было издано новое Земское положение. Оно устраняло евреев от участил в земском самоуправлении — то есть в объёме не-городских пространств губернии и уездов: евреев «не допускать к участию в земских избирательных собраниях и съездах»45 (а в западных губерниях тогда ещё и земства не было). Мотивировалось это тем, что условию реальной, живой и общественной связи с местной жизнью «не отвечают евреи, обыкновенно преследующие на почве общественной исключительно свои личные выгоды»46. В то же время: служить в земстве по найму, служащими, так называемым «третьим элементом» (который на годы вперёд и пронёс в земстве заряд радикализма) — евреям не было преграждено, и они служили многочисленно.

Земские ограничения не задели евреев внутренних губерний в заметной степени, ибо они жили большей частью в городах и больше заинтересованы были в управлении городском. Но в 1892 вышло и новое Городовое положение — и по нему евреи вообще лишались права избирать и быть избранными в качестве гласных в городские думы и управы, а также занимать в них ответственные должности, заведовать отраслями городского хозяйства и управления, — весьма и весьма чувствительное ограничение. Лишь в городах черты оседлости допуск евреев в гласные был разрешён, но и тут не больше одной десятой части состава думы, и то «по назначению» местной администрации, отбирающей из евреев-кандидатов, — порядок действительно унизительный. (И, как метко замечает Слиозберг, особенно для буржуазных отцов семейств: как они стали унижены перед собственной молодёжью, — можно ли оставаться лояльным такому правительству?47) «Более тяжёлого времени в истории русских евреев в России найти невозможно. Евреи вытеснились из всех завоёванных позиций»48. (Впрочем, в другом месте тот же автор довольно прозрачно говорит о подкупе чиновников министерства внутренних дел для действий в пользу евреев49, — это сильно смягчало реальность эпохи.)

Да, еврейство России (3%) было несомненно притеснено гражданским неравноправием. Но видный кадет В. А. Маклаков напоминает нам, уже из послереволюционной эмиграции: «"Неравноправие" евреев естественно теряло свою остроту в государстве, где самая многочисленная часть народа [82%], основа благополучия России, молчаливое, серое, покорное крестьянство тоже стояло вне общего, для всех равного права»50 — оставалось таким и после отмены крепостного права, уж не более отклоним был для него и военный призыв, не более доступно гимназическое и университетское образование, а того самоуправления, в котором оно нуждалось, волостного земства, — так и не получило до самой революции. — Послереволюционный эмигрант-еврей Д. О. Линский с горечью заключает и так: что сравнительно с наступившим советским «уравнением в бесправии всего населения России» — «неполноправие еврейского населения дореволюционного периода представляется недостижимым идеалом»51.

Утвердилось говорить: преследование евреев в России. Однако — слово не то. Это было не преследование, это была: череда стеснений, ограничений, — да, досадных, болезненных, даже и вопиющих.

 

А черта оседлости с каждым десятилетием становилась проницаемей.

По переписи 1897 вне её жило уже 315 тысяч евреев, за 16 лет рост в 9 раз (и это составляло 9% от еврейского населения России, не включая Царство Польское52. А сравнить: во всей Франции в 1900 евреев было 115 тысяч, в Великобритании — 200 тысяч53). Примем во внимание и то, что перепись давала результат приуменьшенный, так как во многих городах России многие ремесленники и обслуга у евреев «разрешённых» — жили неофициально, скрываясь от учёта.

Ни денежная, ни образованная верхушка евреев стеснений «черты» не испытывала, свободно расселялась по внутренним губерниям и в столицах. Указывают, что 14% еврейского населения имело «свободные профессии»54 — может быть расширительнее, чем только интеллигентские. Во всяком случае, в дореволюционной России евреи «в интеллигентских профессиях... заняли подобающее место. Сама пресловутая черта оседлости не мешала тому, чтобы значительные части еврейства всё более и более просачивались в коренную Россию»55.

А среди еврейских ремесленников было более всего портных, дантистов, фельдшеров, провизоров и других всюду нужных специальностей, их везде охотно принимали. «В 1905 г. в России свыше 1.300.000 евреев занимались ремесленным трудом»56 — то есть и могли жить вне черты. Да ещё дело в том, что «нигде в законах не содержалось, например, указания, что ремесленник, занимаясь своим ремеслом, не имеет права вместе с тем производить торговлю», да и «самое понятие производства торговли не определено в законе» — например, является ли торговлей занятие комиссионным делом. Итак, для торговли (даже и крупной), покупки недвижимости, устроения фабрик, приходилось назваться «ремесленником» (или дантистом). Например, «ремесленник» Неймарк имел фабрику с 60-тью рабочими; евреи-«наборщики» заводили свои типографии57. — А ещё был способ: несколько евреев складывались, чтоб один из них платил пошлину 1-й гильдии, остальные же пристраивались как его «приказчики». — Ещё: лже-усыновлялись во внутреннюю губернию к отставным солдатам-евреям (за что «усыновляющему» отцу платили пенсию)58. — В Риге «вокруг лесного экспорта кормились... тысячи еврейских семейств», пока не начали почти всех их выселять из-за мнимо-ремесленных свидетельств59. — К началу XX века были еврейские колонии во всех значительных городах России.

Я. Тейтель свидетельствует, как «наплыву евреев в Самару благоприятствовало проведение Самаро-Оренбургской ж-д. Строилась она евреями: Варшавским, Горвицем. Они же, в течение многих лет, были её хозяевами. Главные места на дороге занимали евреи... Много» второстепенных должностей также были заняты евреями. К ним приезжали из еврейской черты оседлости родственники, знакомые и, таким образом, образовалась довольно порядочная еврейская колония... Экспорт пшеницы из богатой Самарской губ. за границу взяли на себя евреи. Интересно, что вывоз яиц из России в Западную Европу впервые стал практиковаться самарскими евреями. Всем этим занимались "мнимые" ремесленники». И перечисляет последовательных трех губернаторов Самарской губернии и одного полицмейстера (прежде, в 1863, уволенного «из Петербургского университета за участие в студенческих беспорядках»), — «все они снисходительно относились к мнимым ремесленникам». И так к 1889 «в Самаре проживает больше 300 еврейских семейств, не имеющих правожительства»60, — то есть в Самаре было около 2 тысяч евреев сверх статистики и учёта.

А с другого края России нам рассказывают: в Вязьме «все три аптекаря, все шесть дантистов», сколько-то докторов, нотариусы, много лавочников, «почти все парикмахеры, портные, сапожники были евреи». Многие из них были и не дантисты, и не портные, а чем-то торговали, и им никто не мешал. И в 35-тысячной Вязьме тоже было около 2 тысяч евреев61.

А в Области Войска Донского, где с 1880 установились строгие ограничения против евреев и где они не имели права жить в станицах и слободах, — их всё же насчитывалось 25 тысяч: содержатели дешёвых гостиниц, ресторанчиков, парикмахерских, мастерских, часовщики, портные. И всякая поставка большой партии товара от них зависела.

Система ограничений евреев, затем и, разных степеней, исправлений и оговорок к ней, наслаивалась годами. Постановления о евреях были рассеяны по всем томам Свода Законов, изданы в разное время и плохо согласованы между собой и с общими законами Империи, — о том докладывали и губернаторы62. Если вникнуть во все сложности многочисленных исключений и исключений из исключений, которыми изобиловало законодательство о евреях, то явно, что это было мучительство для многих рядовых евреев, а также и чрезмерная перегрузка государственного управления. Такая сложность не могла не породить и жестокостей формализма, например: если глава еврейского семейства во внутренней губернии терял право жительства (умер или сменил занятие) — теряла его и вся семья: семьи умерших выселяли. (За исключением бессемейных стариков и старух старше 70 лет.)

Однако не всегда эта сложность работала против евреев, нередко и — за. Еврейские авторы пишут, что «бесчисленные сомнения [в применении] ограничительных законов передавались на усмотрение исправников и приставов», это приводило ко взяткам, обходу закона63 — то есть к обходу в благоприятную сторону для евреев. Открывались и успешные легальные пути. «Противоречивость бесчисленных законов и распоряжений о евреях даёт Сенату простор в выборе того или иного толкования закона... В девяностых годах большая часть обжалованных евреями постановлений отменялась» Сенатом64. — Нередко и высшие сановники весьма снисходительно относились к обходу противоеврейских ограничений, как свидетельствует, например Г. Слиозберг: «Фактическим вершителем еврейских дел являлся директор Департамента полиции, которым был Пётр Николаевич Дурново... Он всегда был доступен резонам, и я по совести должен сказать, что если применение того или другого ограничительного правила... находилось в явном противоречии с гуманностью, то от [Дурново] всегда можно было ожидать и внимания и благосклонного к делу отношения»65.

«Наиболее чувствительным для широких слоев еврейского народа оказались не столько новые законы, сколько административные распоряжения, клонившиеся к более строгому исполнению старых ограничительных законов»66. — Не шумный, но неуклонный процесс продвижения евреев во внутренние губернии иногда нарушался администрацией — и такие эпизоды получали даже историческую звонкость.

Так случилось в Москве, после отставки долголетнего и всевластного московского ген.-губернатора В. А. Долгорукова, который был весьма покровительствен к приезду и экономической деятельности евреев в Москве. (Ключом к тому, очевидно, был ведущий банкир Москвы Лазарь Соломонович Поляков, «с которым князь Долгоруков вёл дружбу и который, как уверяли злые языки, открыл ему в своём земельном банке текущий счёт на любую сумму. Что князь нуждался в деньгах — в этом не могло быть никакого сомнения», он отдал всё своё состояние зятю, между тем «любил и пожить широко, да и благотворить щедрой рукой». На Л. Полякова «сыпались из года в год всякие почести и отличия». Оттого евреи чувствовали в Москве твёрдую почву: «любой еврей мог получить право жительства в столице», хотя и не поступая реально «в услужение к своему единоверцу, купцу 1-й гильдии»67.)

Г. Слиозберг сообщает, что «кн. Долгорукова упрекали, что он слишком поддаётся влиянию Полякова». И объясняет: Поляков владел Московским Земельным банком, оттого ни в Московской, ни в близких губерниях не мог действовать другой ипотечный (дающий ссуды под залог земель) банк. А «не было дворянина-землевладельца, который бы не закладывал своё имение». (Так пало дворянство к концу XIX века; и к чему ещё оно было годно для России?..) Эти дворяне становились «в некоторую зависимость от банка»; чтобы получить большие ссуды, все дворяне центральных губерний нуждались в благосклонном отношении Лазаря Полякова68.

При Долгорукове к 90-м годам «в составе московского 1-й гильдии купечества оказалось много евреев. Это явление объяснялось нежеланием христианского московского купечества платить высокие первогильдейские пошлины». — До евреев промышленность Москвы работала только для Востока России, для Сибири, её изделия не распространялись в западной полосе России. А еврейские торговопромышленники связали Москву и с рынками Запада. (Подтверждает Тейтель: московское еврейство считалось самым богатым и авторитетным в России.) Немецкие купцы, из-за конкуренции, возмутились, обвинили Долгорукова в потворстве евреям69.

Но в 1891 году положение резко изменилось. Новый московский генерал-губернатор в. кн. Сергей Александрович — всевластный по своему положению, да независимый и денежно, — распорядился выслать из Москвы вообще всех евреев-ремесленников, не ведя доследования, кто истинный, кто мнимый. И Зарядье, и Марьина роща стали пустеть; считается, что было выслано до 20 тысяч евреев. Срок на ликвидацию имущества и отъезд давался не больше 6 месяцев, а заявивших, что не имеют средств на переезд, отправляли тюремным этапом. (В самый разгар выселения, для проверки его, прибыла в Россию американская правительственная комиссия — полковник Джон Вебер и д-р Кэмпстер. Замечательно, что Слиозберг повёз их в Москву, они исследовали там происходящее, как именно проводятся меры к ограждению Москвы «от наплыва евреев», даже посещали тайно Бутырскую тюрьму, там их снабдили образцами наручников, фотографиями этапируемых, — и при том они даже не были замечены русской полицией! вот уж где «крыловские порядки»; затем много недель ездили ещё по другим городам. Отчёт этой комиссии был в 1892 напечатан в материалах Конгресса США — к вящему посрамлению России и облегчению еврейской иммиграции в Соединённые Штаты70. За такие притеснения в 1892 «еврейские финансовые круги, во главе с Ротшильдом», отказались поддержать русские займы за границей71. В 1891 были и в Европе попытки остановить высылку евреев из Москвы, например, американо-еврейский: банкир Зелигман приезжал в Ватикан просить Папу Римского попытаться умерить Александра III72.)

В 1891 «часть высланных евреев незаконно поселилась в московских пригородах». Но, продолжая меры, осенью 1892 было повеление «о выселении из Москвы отставных солдат рекрутских наборов и членов их семей, не приписанных к обществам»73. (Отметим: в 1893 крупные русские купеческие и фабричные фирмы ходатайствовали о смягчении мер по высылке евреев.) — С 1899 была ограничена и дальнейшая новая приписка евреев к первогильдейскому купечеству Москвы74.

В 1893 наступило и такое утяжеление для жизни евреев: Сенат впервые заметил тот, действующий с 1880, циркуляр м.в.д., по которому оставлялись на местах все евреи, уже поселившиеся вне черты без законного на то основания («хартия вольности евреев»). Теперь этот циркуляр был отменён (кроме Курляндии и Лифляндии, где оставили). Таких незаконно поселившихся за последнее 12-летие — оказалось около 70 тыс. семей. Но с помощью Дурново были изданы «спасительные пункты, которые предотвратили, в конце концов, угрожающее огромное бедствие»75.

В 1893 были выселены и «некоторые категории евреев» из Ялты, рядом с которою летом жила царская семья, и запрещено евреям новое вселение туда: «Усилившийся за последнее время наплыв и прогрессивное умножение числа евреев в г. Ялте, в связи с заметным среди них стремлением к приобретению недвижимой собственности, грозит этому лечебному месту обратиться в чисто-еврейский город»76. (Тут могло быть, конечно, после стольких террористических покушений в России, и соображение о безопасности царской семьи в Ливадии. Александр III мог с большими основаниями считать теперь — да всего-то и за год до его смерти, что он ненавидим евреями полновесно. Как и нельзя исключить мотива мести за притеснение евреев — в выборе мишенями для террора именно Сипягина, Плеве и Сергея Александровича.) Впрочем, многие евреи, видимо, остались в районе Ялты, судя по жалобе алуштинцев в 1909, что там евреи, приобретя виноградники и сады, «эксплуатируют [для их обработки] труд местного населения», пользуясь его затруднительным денежным положением и ссужая под «высокие и незаконные проценты», чем разоряют татарское население77.

А ещё же были — в борьбе с неутомимой контрабандой — стеснения еврейского жительства в западной пограничной полосе. Правда, новых выселений оттуда не было, кроме лиц, явно пойманных на контрабанде. (Судя по множеству мемуаров — контрабанда, часто еврейская, в том числе с переправкой революционеров или революционной печатности, не умерялась вплоть до Мировой войны.) В 1903-1904 тут возник такой спор: Сенат постановил, что «Временные правила» 1882 не распространяются на пограничную черту, отчего, следовательно, евреи пограничной черты «могут свободно селиться в сельских местностях. Тогда бессарабское губернское правление вошло в Сенат с рапортом, что всё вообще еврейское население» пограничной черты, включая незаконно поселившихся в ней, теперь устремится в сёла, «где и без того евреев "более, чем достаточно"», и пограничная черта «станет отныне для евреев "обетованною чертою"». Протест пошёл через Государственный Совет, а тот, разбирая этот частный повод о сельских местностях, — вообще отменил особенный режим пограничной черты в его отличиях от черты оседлости78.

Но это полегчание не нашло сколько-нибудь заметного отражения в печати и в обществе. Как и снятие в 1887 запрета евреям нанимать домашнюю прислугу из христиан. Как — и закон 1891, вводящий в уголовное Уложение новую статью об «ответственности за открытое нападение одной части населения на другую», — статью, никогда раньше не потребованную обстоятельствами российской жизни, а в погромах 1881 года оказалось, что её не хватает. Теперь — она предусмотрительно вводилась.

 

А и напомним же: правовые ограничения евреев в России никогда не были расовыми. Они не применялись ни к караимам, ни к горским евреям, ни к среднеазиатским евреям, свободно расселявшимся среди окружающего населения и свободно выбиравшим себе роды деятельности.

Самые разные авторы объясняют нам, что в основе ограничений евреев в России лежали экономические причины. Англичанин Дж. Паркс, решительно осуждающий эти ограничения, оговаривается: «в довоенное [до Первой Мировой войны] время, некоторые евреи сосредоточили в своих руках значительные богатства... [и это] вызвало опасение, что с уничтожением ограничений евреи быстро сделаются хозяевами в стране»79. — Последовательно либеральный проф. В. Леонтович: «До сих пор недостаточно принималось во внимание, что ограничительные мероприятия по отношению к евреям в основном вытекали из... антикапиталистической тенденции... отнюдь не... из расовой дискриминации. В те времена понятия расы вообще никого в России — кроме специалистов по этнологии — не интересовали... Решающим был страх усиления капиталистических элементов, которые могли бы эксплуатировать крестьян и вообще трудовой народ. В источниках можно найти многочисленные тому доказательства»80.

Не упустим ошеломительный для российского крестьянства внезапный переход от крепостных отношений к денежно-рыночным, к чему крестьянство не было готово никак — и легко попадало в невиданную рублёвую бурю, иногда более безжалостную, чем крепостное иго.

В. Шульгин писал об этом так: «Ограничение в правах евреев в России имело под собой весьма "гуманную мысль"... Признавалось, что русский народ во всей его совокупности (или его некоторые социальные слои), так сказать, женственно несовершеннолетен; что его легко эксплуатировать... что его поэтому надо как-то поддержать и защитить мерами государства; защитить против других элементов, более сильных... Северная Россия посмотрела на еврея глазами России Южной. Исторический же взгляд Малой России на еврея, которого она хорошо узнала за время сожития с Польшей, именно был таков: хохлы представляли себе еврея во образе "ишинкарiв-орендарiв", которые "пьют кровь" из русского люда»81. Ограничения были задуманы правительством — против сплочённого экономического напора, опасного для национальной основы государства. — Долю правды в таком взгляде видит и Паркс, отмечая «дурно[е] влияни[е] возможности эксплуатировать ближних», «распространённую в Восточной Европе роль деревенского шинкаря и ростовщика», —хотя находит причины этого «скорее в природе крестьянства, нежели в самих евреях». Также и по его мнению эта торговля водкой, будучи «самым важным занятием евреев» в Восточной Европе, вызывала наибольшую ненависть к евреям со стороны крестьян; она питала собою не один погром и оставила глубокий долгий шрам в сознании населения украинского, белорусского и в памяти населения еврейского82.

У многих авторов встречаются утверждения, что евреи-шинкари бедствовали, жили на ничтожные гроши, почти нищенствовали. Но не стоит думать, что это был столь хилый рынок. Слабостью пьющего народа питались и помещики Западного края, и винокуренные заводы, и шинкари, — и правительство. Есть возможность оценить суммарную цифру этих доходов по моменту, когда они оформились как государственные. После того как в 1896 в России была введена казённая винная монополия, устранившая всех частных шинкарей и акцизную продажу питей, — в следующем году общий доход казны от продажи питей оказался 285 млн. руб., — тогда как прямые налоги с населения дали всего 98 млн. Из этого видим не только, что винокурение являлось «важнейшим источником косвенного обложения», но и что доходы питейной промышленности, платившей до 1896 акциз всего «по 4 копейки с градуса выкуренного спирта», куда превосходили прямые государственные доходы Империи83.

Но каково было участие в этой отрасли евреев, в эти времена!? В 1886, в ходе работ комиссии Палена, были опубликованы произведенные статистические обследования на этот счёт. Оттуда узнаём, что евреи содержали 27% (десятые доли здесь и дальше округлены) всех винокуренных заводов в Европейской России, а в черте оседлости — 53% (в том числе: в Подольской губ. — 83%, в Гродненской — 76%, в Херсонской — 72%). Пивоваренных заводов по Европейской России — 41%, а в черте оседлости 71% (в Минской губ. — 94%, Виленской — 91%, Гродненской — 85%). Доля же еврейской питейной торговли, то есть «пунктов выделки и продажи питей», содержимых евреями: в Европейской России — 29%, в черте оседлости — 61% (в Гродненской — 95%, Могилёвской 93%, Минской 91%)84.

Не удивительно, что реформа, вводившая казённую винную монополию, «с ужасом встречена была... евреями в черте оседлости»85.

Несомненно: введение казённой винной монополии оказалось сильнейшим ударом по экономике российского еврейства. И вплоть до самой Мировой войны, когда она вообще прекратилась, казённая винная монополия продолжала быть излюбленной мишенью общественного негодования — хотя только она и ввела строгий контроль за количеством производимого в стране спирта и очисткой его. И хотя казённая монополия отняла заработок также и у шинкарей христианских (см. вышеприведенную статистику), она всё же подаётся как мера преимущественно антиеврейская: «Введение в конце 90-х годов казённой продажи питей в черте оседлости лишило более 100.000 евреев их заработка», «власти рассчитывали... на вытеснение из сельской местности евреев», и с тех пор «питейная торговля не имеет для евреев своего былого значения»86.

И именно с конца ХIХ в. заметно усилилась эмиграция евреев из России. Статистическую её связь со введением казённой питейной продажи не установить, но на то указывают эти 100.000 отнятых заработков. Во всяком случае, еврейская эмиграция (в Америку) не поднималась существенно вплоть до 1886-87, испытала короткий временный скачок в 1891-92, а длительный и массовый её подъём начался в 189787.

«Временные правила» 1882 не остановили нового проникновения еврейской виноторговли в деревню: как против запрета торговать не из собственного дома образовалась в 70-х «подымённая торговля», так и в обход закона 3 мая 1882 (запрещавшего также и торговлю водкой по контракту с евреем) создалась «подымённая аренда»: земли под корчмы снимались устным контрактом, а не письменным, и точно так же арендную плату получал владелец, а доход с виноторговли — еврей88. — В этой и других прикрытых формах поселение евреев в деревнях продолжалось и после категорического запрета 1882. Как пишет Слиозберг, с 1889 началась «полоса выселений» евреев из деревень черты оседлости и тогда «беспощадная конкуренция вызвала к жизни ужасное зло — доносительство», то есть евреи доносили друг на друга, кто живёт незаконно. — Но вот, по данным П. Н. Милюкова: если в 1881 в деревнях жило 580 тыс. евреев, то в 1897 — 711 тыс., так что поселение и рождаемость явно перетягивали выселения и смерти. В 1899 для пересмотра «Временных правил» была создана ещё одна комиссия по еврейскому вопросу (11-я по счёту) — барона Икскуль-фон-Гильденбандта. И она, пишет Милюков, отказалась выселять из деревень незаконно поселившихся там евреев, а, наоборот, смягчила закон 1882 г.89

Комиссия эта, «признавая, что мало развитое, лишённое предприимчивости и оборотных средств крестьянство должно быть ограждаемо от делового соприкосновения с евреями», однако настаивала, что «помещики вовсе не нуждаются в этом отношении в опеке правительства и что ограничение помещиков в праве распоряжаться своей собственностью обесценивает таковую и принуждает их: прибегать заодно с евреями к всевозможным ухищрениям: для обхода закона»; при отмене же запретов по отношению к евреям — помещики станут быстро извлекать из имений больше дохода90. — Но уже не так высоко стояли помещики, чтоб этот находчивый довод убедил администрацию.

Решительный сдвиг к пересмотру правил 1882 произошёл в 1903-1904. Были доклады с мест (в том числе и от ген.-губернатора Святополк-Мирского, вскоре затем либерального министра внутренних дел), что «Временные правила» себя не оправдали, что необходимо дозволить евреям дальнейшее расселение из скученности городов и местечек, что вот уже, с введением казённой продажи питей, отпала опасность эксплуатации сельского люда евреями через виноторговлю. Предложения эти одобрил министр Д. С. Сипягин (вскоре убитый террористом) и в 1903 утвердил министр В. К. Плеве (также вскоре убитый): в послабление «Временных правил» был утверждён и обнародован список 101 крупного поселения, позже и ещё 57, где евреям дозволялось и новожительство, и приобретение недвижимости, и аренда. (В дореволюционной Еврейской энциклопедии мы встречаем наименования этих поселений, среди них весьма немалые и быстро взросшие затем: Юзовка, Лозовая, Енакиево, Кривой Рог, Синельниково, Славгород, Каховка, Жмеринка, Шепетовка, Здолбуново, Новые Сенжары и многие другие.) Но вне пределов этого списка и вне еврейских сельскохозяйственных колоний, местечек и городов — евреи не получали права приобретать землю. Вскоре Временные правила по отношению к ряду категорий евреев (с высшим образованием, аптекарские помощники, ремесленники и отставные солдаты) были отменены, и они получали в деревнях право жилья, занятия торговлей и промыслами91.

А кроме виноторговли крупнейшими статьями еврейских доходов были разные виды аренд, включая земельную, а также прямое землевладение. Среди евреев «тяготение к земле большей частью выражалось в приобретении крупных участков в целях эксплуатации разнообразных отраслей хозяйства, а не мелких участков в целях личной обработки земли»92. Когда у земли, источника крестьянского существования, появлялась или могла появиться цена выше сельскохозяйственной, то её часто покупал еврей-предприниматель.

Как мы видели, до 1881 прямая аренда и покупка земли евреями не была запрещена, а приобретшие её — потом не лишались своих прав от позднейших запретов. И так, например, в Херсонской губ. под Елизаветградом имел — и сохранял до самой революции — «экономию» (как называли на Юге) значительных размеров — Давид Бронштейн, отец Троцкого; позже — ещё и рудник «Надежда», под Кривым Рогом93. (Троцкий, по впечатлениям от экономии своего отца, — мол, и «во всех экономиях» так, — рассказывает, что сроковых летних работников, пришедших наниматься пешком из центральных губерний, никогда не кормили ни мясом, ни салом, и даже растительным маслом скудно, а только овощами и крупой, — это во время летней страды, когда тяжкая работа от зари до зари, — и «в одно лето пришлые рабочие повально заболевали куриной слепотой»94. — Возражу, что в подобной же «экономии» на Кубани моего деда Щербака (сам из батраков) летних работников кормили мясом трижды в день.)

Но в 1903 был наложен следующий запрет: «Положение комитета министров лишило всех евреев права приобретения недвижимых имуществ по всей Империи, вне черты городов и местечек»95, то есть в сельских местностях. Это ограничивало в какой-то мере еврейскую промышленность, но, пишет Еврейская энциклопедия, никак не земледелие: и «пользуясь правом приобретения земельной собственности, евреи, вероятно, выделили бы из своей среды не столько земледельцев, сколько землевладельцев и арендаторов. Представляется весьма сомнительным, чтобы такое типично-городское население, каким являются евреи, могло дать значительную массу земледельцев»96.

В первые годы XX века картина была такова: из «около 2 миллионов десятин земли, находящейся в настоящее время [1908] в собственности и в аренде у евреев в Империи и Царстве Польском... лишь 113 тысяч десятин... заняты еврейскими земледельческими колониями»97.

Хотя «Временные правила» 1882 воспретили евреям купчие и арендные договоры вне городов и местечек — нашлись и тут косвенные «подымённые» способы, в том числе и для обширного землевладения сахарных заводов.

И евреи-землевладельцы, часто с изрядными участками, проявили себя противниками столыпинской земельной реформы, передающей землю в частную собственность крестьян. (Не только они, — поразишься ярости, с которой эту реформу встретила пресса тех лет, не только крайне правая, но и вполне либеральная, а уж тем более — революционная.) Еврейская энциклопедия толкует: «аграрные реформы, основанные на передаче земли исключительно в руки тех, кто её обрабатывает личным трудом, нарушили бы интересы некоторой части еврейского населения, находящейся при больших хозяйствах еврейских землевладельцев»98. Прошла революция, и советско-еврейский автор, оглядываясь, уже с пролетарским негодованием, писал так: «Еврейские помещики имели при царской власти более 2 миллионов гектаров земли (особенно при сахарных заводах на Украине, а также большие имения в Крыму и Белоруссии)», даже имели «более 2 млн. гектаров лучшей чернозёмной земли», например, барон Гинцбург в Джанкойском районе имел 87 тыс. гектаров, фабриканту Бродскому принадлежали десятки тысяч гектаров при его сахарных заводах, и такие же имения у других сахарозаводчиков, всего еврейским капиталистам принадлежало 872 тыс. гектаров сельскохозяйственной площади99.

А за земельной собственностью следовала и хлебная торговля, и мучная. (Вспомним: хлебный экспорт «осуществлялся почти исключительно евреями»100.) «Из всего еврейского населения СССР до революции целых 18% [больше миллиона человек! — А. С.] приходилось на тех, кто занимался хлебной торговлей самостоятельно, как хозяин, и на членов их семей. Это обстоятельство создавало известное нерасположение к еврейскому населению со стороны крестьян» (ибо скупщики стремились всячески понизить цену на хлеб, чтобы продать его выгоднее)101. Становились евреи скупщиками и других крестьянских продуктов в западных губерниях и на Украине. (Впрочем, как не отметить: деятельные трудолюбивые старообрядцы в Клинцах, Злынке, Стародубе, Еленовке, Новозыбкове — не отдавали торговлю в чужие руки.) Бикерман считает, что невозможность для еврейских хлебных торговцев; распространиться на всю территорию России покровительствовала неподвижности, застою, кулачеству. Но «если русская хлебная торговля... вошла составной частью в мировой торговый оборот... то этим страна обязана главным образом евреям». Как мы прочли раньше, «уже в 1878 г. на долю евреев приходилось 60% хлебного экспорта из Одессы. Евреи первые развили хлебную торговлю в Николаеве», Херсоне, Ростове-на-Дону, они же — и в Орловской, Курской, Черниговской губерниях, и «были значительно представлены в петербургской хлебной торговле». А в Северо-Западном крае приходилось «на 1.000 торгующих зерновыми продуктами — 930 евреев»102.

Однако большинство источников не освещает рыночного поведения этих еврейских скупщиков. А было оно порой суровым и по сегодняшним меркам незаконным: например, евреи-скупщики иногда сговаривались и отказывались вообще покупать урожай — чтобы цены падали. Не случайно же в 90-х годах XIX века, впервые в России и опередив в том Европу, в южных губерниях возникли земледельческие кооперативы (под руководством графа Гейдена и Бехтеева) — как противодействие этой, по сущности вполне монопольной, скупке крестьянского хлеба.

А в торговле евреев, вспомним, «лесной экспорт был второй после хлеба»103, с 1813 по 1913 он увеличился в 140 раз. И, возмущается коммунист Ларин, «еврейским помещикам принадлежали... крупные лесные площади (и частью они ещё арендовали леса даже в тех губерниях, где обыкновенным евреям запрещено было жить)»104. — Подтверждает Энциклопедия: «Земля приобреталась евреями, в особенности во внутренних губерниях, главным образом для разработки лесного материала»105. Однако во многих местностях евреям не разрешалось устраивать лесопильных заводов, из-за этого лес невыгодно для России сбывался за границу необработанным. (Другие запрещения были: не разрешали использовать для лесного экспорта порты Риги, Ревеля, Петербурга и иметь складские участки при железных дорогах.)106

Всё тут есть, в этой картине. И неутомимая динамика еврейской коммерции, движущая целыми государствами. И косные боязливые бюрократические тормозящие запреты. И растущая еврейская досада на них, раздражение. И экспортная распродажа необработанного русского леса как сырья. И мужички-хлеборобы и лесозаготовщики — во власти силы к ним беспощадной, а сами не имеющие ни связей, ни разума вести торговлю по-новому. А ещё же и министерство финансов, усиленно субсидируя промышленность и постройку железных дорог, земледелию не давало помощи — но главное податное бремя несло именно земледельческое сословие, а не торговое. И при всей новой экономической динамике, принесшей казне материальную выгоду, и столь во многом обязанной евреям, позаботился ли хоть кто-то об ущербе, о «шоке», о переломе в народном быте и характере?

Полвека Россию винили, извне и изнутри, что она поработила евреев экономически и загнала их в нищету. И надо было пройти времени, пока та невыносимая Россия вовсе сгинет с земли, надо было перешагнуть через революцию, чтоб уже через её кровавую стену оглянувшись, еврейский автор 30-х годов признал бы: «Царское правительство не вело политики полного вытеснения евреев из экономической жизни. Кроме известных ограничений... в деревнях... царское правительство в общем и целом терпело еврейскую хозяйственную активность». Ожесточённости национальной борьбы «в экономической жизни евреи... не чувствовали. Господствующая нация не была заинтересована в том, чтобы становиться на сторону одной национальной группы; напротив, она стремилась играть роль посредника или судьи»107.

Впрочем, иногда правительство пыталось вмешаться в экономику с соображениями национальными. Чаще всего, это были меры, которые не могли иметь успеха. Так, «в 1890 был издан правит[ельственный] циркуляр, согласно которому евреи утратили право быть членами правления акционерных обществ, которые по роду своей деятельности должны приобретать или арендовать землю»108. Но такой закон легко обходился анонимностью участия, еврейское предпринимательство не преграждалось такими запретами.

Была «роль евреев особенно сильна во внешней торговле, где гегемония их обеспечена и местом поселения — вблизи границы — и более тесной связью с заграничным миром, и навыками торгового посредничества»109.

В сахарной же промышленности к концу века еврейские заводы составляли уже больше одной трети110. В прошлых главах мы видели развитие этой отрасли Израилем Бродским и его сыновьями Лазарем и Львом («в начале 20 в. прямо или косвенно контролировали 17 сахарных заводов»)111. Моисей Гальперин «в начале 20 в. владел 8 свеклосахарными и тремя рафинадными заводами... ему принадлежало также свыше 50 тыс. десятин земли с плантациями сахарной свёклы»112. «Около сахарной промышленности питались сотни тысяч еврейских семейств в качестве посредников при продаже сахара и т. п.» — Теперь развивалась и конкуренция, и цены на сахар стали падать. Но вот, в Киеве образовался синдикат сахарозаводчиков: регулировать производство сахара и продажу его так, чтобы цены не падали113. Братья Бродские были организаторами синдиката рафинёров в 1903114.

Кроме зерновой и лесной торговли и сахарной промышленности, где евреи занимали ведущее положение, ими во многом была развита и мукомольная промышленность, и кожеобрабатывающая, текстильная, льняная, швейная, табачная, пивоваренная115. Ещё с 1835 евреи были участниками нижегородских ярмарок116. К 90-м годам евреи успешно занимались и торговлей скотом в Забайкальи, а ещё в Сибири — угледобычей (Анджеро-Судженский уголь), золотодобычей, и с видной ролью в ней. Гинцбурги «после 1892 занимались почти исключительно золотопромышленностью». Самым успешным предприятием было «Ленское золотопромышленное товарищество», которое «фактически контролировал» (от 1896 до своей смерти в 1909) барон Гораций Гинцбург, сын Евзеля Гинцбурга, создателя банкирского дома, и глава петербургского отделения того банка. (Сын Горация Давид, тоже с титулом барона, с 1909 возглавлял еврейскую общину Петербурга, до своей смерти в 1910. Сыновья Александр и Альфред входили в правление Ленского золотопромышленного общества. Сын Владимир был женат на дочери киевского сахарозаводчика Л. И. Бродского.) Гораций Гинцбург был и «основателем... Забайкальского, Миасского, Березовского, Алтайского и других, товариществ» по добыче золота117. В 1912 разразился крупнейший общероссийский скандал вокруг событий на Ленских: приисках, ужасных условий эксплуатации и обмана рабочих там, и во всём винили и кляли, разумеется, царское правительство, — и только его. Во всей разъярённой либеральной прессе никто на главных акционеров, включая сыновей Гинцбурга, не указал.

В начале XX века евреи составляли — 35% торгового класса России118. По Юго-Западному краю наблюдал Шульгин: «Где же русские торговцы, русское третье сословие?.. В былое время у нас было сильное русское мещанство... Куда же девались»? «Их вытеснило еврейство... перевело в низший социальный класс; омужичило»119, — сами русские Юго-Западного края, значит, и выбрали свой жребий. И в начале века констатировал видный государственный деятель Вл. И. Гурко: «Место русского купца всё более и более занимается евреем»120.

Большой вес и влияние приобрели евреи и в быстро растущей российской кооперации. Больше чем половина обществ взаимного кредита и ссудо-сберегательных товариществ находилась в черте оседлости (а в членах их евреи к 1911 составляли 86%)121.

Мы уже писали о строительстве и эксплуатации российских железных дорог тремя братьями Поляковыми, Блиохом, Варшавским. Кроме самых первых линий (Царскосельской и Николаевской) — затем большинство железных дорог строились концессионерами, и среди них евреи занимали видные места; «но с 1890-х гг. их строило главным образом государство». Зато в 1883 под руководством Давида Марголина создалась крупное судоходное общество «"по Днепру и его притокам", основными акционерами которого были евреи. В 1911 флот общества насчитывал 78 пароходов, осуществляющих 71% всех перевозок по Днепру»122. Иные общества действовали по Западной Двине, Неману, затем они переходили и на Мариинскую систему и на Волгу.

Был и десяток крупных еврейских нефтяных фирм в Баку. «Крупнейшими среди них были фирма "Мазут", принадлежавшая братьям С. и М. Поляк и Ротшильдам», и «имеющее за собой Ротшильда... Каспийско-Черноморское товарищество». Эти фирмы не имели права на нефтедобычу, но занялись обработкой нефтепродуктов и вывозом123.

Наиболее ярко выражалась экономическая деятельность евреев в финансовой системе страны. «Кредит давно уже стал как бы родной стихией евреев. Евреи создали новые формы кредита и усовершенствовали старые... Большую роль сыграли евреи в лице отдельных крупных капиталистов и в организации акционерных коммерческих банков. Евреи дают не только банковую аристократию, но и массу служащих»124. — Созданный ещё в 1859 в Петербурге банк Евзеля Гинцбурга поднялся и укрепился благодаря своим связям с Мендельсонами в Берлине, Варбургами в Гамбурге, Ротшильдами в Париже и в Вене. Но в финансовом кризисе 1892, «вследствие отказа правительства поддержать [займами] его банкирский дом», как было дважды раньше, Е. Гинцбург вышел из банкирской деятельности125. К началу 70-х годов целую сеть банкирских домов учредили братья Яков, Самуил и Лазарь Поляковы: Азово-Донской Коммерческий банк (затем его возглавил Б. Каминка), Московский Земельный банк, Донской Земельный банк, Банк Поляковых, Международный банк и ещё «несколько коммерческих банков, образовавших впоследствии Соединённый банк». — Сибирский Торговый банк возглавил А. Соловейчик, Варшавский Коммерческий банк — И. Блиох. И ещё в других крупнейших банках на видных местах были евреи (Зак, Утин, Хесин, А. Добрый, Вавельберг, Ландау, Эпштейн, Кронгольд). И «только в двух крупных банках (Московском Купеческом и Волжско-Камском) евреи не были ни в... дирекци[и], ни среди служащих»126. Все три брата Поляковых имели чин тайного советника и, как упомянуто, возведены в потомственное дворянство127.

 

Таким образом, уже к началу XX века черта оседлости себя изжила. Она не помешала евреям занять прочные позиции в самых жизненно важных областях народной жизни, от экономики и финансов до интеллектуального слоя. Черта уже не имела практического значения, провалилась и экономическая и политическая её цели. Зато она напитывала евреев горечью противоправительственных чувств, много поддавая пламени к общественному раскалу, — и ставила клеймо на российское правительство в глазах Запада.

Да ведь Российская Империя и весь XIX век и предреволюционные десятилетия, по медлительности и закостенелости бюрократического аппарата и мышления верхов, — где только и в чём не опоздала? Она не справлялась с дюжиной самых кардинальных проблем существования страны: и с гражданским местным самоуправлением, и с волостным земством, и с земельной реформой, и с губительно униженным положением Церкви, и с разъяснением государственного мышления обществу, и с подъёмом массового народного образования, и с развитием украинской культуры. В этом ряду она роково опаздывала также и: пересмотреть реальные условия черты оседлости и как они влияют на положение в государстве. — Российские власти больше чем за столетие так и не сумели решить проблемы еврейского населения: ни в сторону приемлющей ассимиляции, ни чтоб оставить евреев в добровольном отчуждении и самоизоляции, в которой их застали век назад.

Между тем российское еврейство именно в эти десятилетия, с 70-х годов XIX и к началу XX, испытало быстрое развитие, несомненный расцвет в своих умственных верхах, которым становилась тесна уже не только черта оседлости, но и рамки Российской Империи.

Разбирая конкретности еврейского неравноправия в России, черты оседлости и процентной нормы, — никак не надо упускать» из виду эту общую картину. Хотя и при растущем значении еврейства американского — еврейство России к началу XX в. составляло около половины еврейского населения всего земного шара128, — и это был важнейший факт мировой истории еврейства. Опять-таки оглядываясь через ров революции, И. М. Бикерман писал в 1924: «В царской России жило больше половины еврейского народа... Естественно поэтому, что еврейская история ближайших к нам поколений была по преимуществу историей русского еврейства». И хотя в XIX в. «западные евреи были богаче, влиятельнее, стояли впереди нас по культурному уровню, но жизненная сила еврейства была в России. И эта сила росла и крепла вместе с расцветом русской Империи... Только с присоединением областей, населённых евреями, к России... началось возрождение. Еврейское население быстро увеличивалось в числе, так что могло даже выселить многолюднейшую колонию за океан; в руках евреев накоплялись капиталы, вырос значительный средний слой, поднимался всё больше материальный уровень и широких низов; рядом усилий русское еврейство... всё больше преодолевало вынесенную из Польши грязь, физическую и духовную; всё больше распространялась в среде еврейства европейская образованность... и так далеко мы ушли в этом направлении, столько духовных сил накопили, что могли позволить себе роскошь иметь литературу на трёх языках...» Вся образованность и всё богатство пришли к восточноевропейским евреям — в России. И русское еврейство проявилось «по своей численности и по свежести таившихся в нём сил становым хребтом всего еврейского народа»129.

С этой общей картиной, даваемой автором-свидетелем той жизни, соглашается в 1989 и наш современник: «Общественная жизнь русского еврейства на рубеже веков достигла зрелости и размаха, каким могли бы позавидовать многие малые народы Европы»130.

Уж в чём не обвинишь «тюрьму народов» — это в денационализации ни евреев, ни других народов.

Некоторые еврейские авторы, правда, сетуют, что в 80-е годы «в представительстве еврейских интересов столичные интеллигенты-евреи не принимали почти никакого участия», а вёл борьбу за еврейские интересы барон Гинцбург и другие богатые евреи со связями131. — «В Петербурге евреи [а их было там к 1900 г. 30-40 тысяч] жили разрозненно, а еврейская интеллигенция в своём большинстве была тогда очень далека от общееврейских нужд и интересов»132. — Но и тогда же «святой дух обновления... витал над чертой еврейской оседлости и будил в юных поколениях силы, которые дремали в еврейском народе целые века... Это была настоящая духовная революция», у еврейских девушек «стремление к образованию... носило буквально религиозный характер». А уже и в Петербурге «очень много еврейских студентов и студенток училось в... высших учебных заведениях». К началу XX века «значительная часть еврейской интеллигенции... почувствовала, что она... обязана вернуться к своему народу»133.

При этом духовном расцвете российского еврейства к концу XIX в. в нём нарождались очень разные течения, совсем друг с другом не совпадающие, и даже противоположные. Некоторым из них предстояло в чём-то определить и судьбы всего земного XX века.

Евреи России в те годы видели перед собой по крайней мере шесть — но почти взаимоисключающих — путей:

— сохранение себя в религиозном еврействе и отчуждении, как это было веками (но это становилось совсем непопулярно);

— ассимиляция;

— борьба за культурно-национальную автономию, активное существование еврейства в России как отдельного элемента;

— эмиграция;

— уход в сионизм;

— уход в революцию.

Но представители разных течении часто сливались в просвещении еврейской массы на трёх языках (иврите, идише и русском) — и разных видах практической взаимопомощи (в духе «теории малых дел», популярной в России в 80-е годы).

Взаимопомощь приняла форму нескольких еврейских организаций, иные из которых и после революции продолжили свою деятельность за рубежом.

Продолжало существовать созданное ещё в 1863 ОПЕ — Общество распространения просвещения среди евреев России. С середины 90-х годов оно открывало и собственные школы, с преподаванием, кроме русского, на иврите, собирало и всероссийские совещания по еврейскому народному образованию134.

С 1891 работала Еврейская Историко-Этнографическая комиссия (с 1908: Еврейское Историко-Этнографическое общество). Она координировала всё изучение еврейской истории в России и собирание архивов135.

С 1880 «железнодорожный король» Самуил Поляков основал ОРТ — «Общество ремесленного и земледельческого труда среди евреев». ОРТ собрат немалые средства, а «главное внимание... в начале своей деятельности обратил на переселение еврейских ремесленников из черты оседлости во внутренние губернии»136. Мы уже видели, что после первоначального разрешения на это (в 1865) ремесленники поехали во внутренние губернии в очень малых количествах. Но после погромов 1881-82, казалось: тут — уж точно поедут, и с помощью ОРТа, ещё получив и правительственную помощь на переезд, что ж томиться-тесниться в заклятой «черте», где они погибают от нищеты?

Однако более чем за 10 лет усилий ОРТа всего переселилось... около 170 ремесленников... Тогда ОРТ стал помогать ремесленникам в самой черте: покупкою инструментов, улучшением мастерских, затем и созданием ремесленных школ137.

А еврейской эмиграцией занималось ЕКО — Еврейское Колонизационное Общество, возникновение которого имело обратный ход: сперва за границей, потом в России. Создал его в 1891 в Лондоне барон Мориц фон-Гирш, вложив 2 миллиона фунтов стерлингов. Идея его была: беспорядочную еврейскую эмиграцию из Восточной Европы заменить упорядоченной колонизацией — в страны, где нужны земледельцы; хоть часть евреев вернуть к земледелию, освободить от того «отклонения... вызыва[ющего] враждебное отношение к ним европейских народов»138. «Отыскать для евреев-эмигрантов из России "новое отечество и вместе с тем попытаться отвлечь их от их обычного занятия — торговли и, превратив в земледельцев, постепенно содействовать этим делу возрождения еврейского племени"»139. Таким новым отечеством для евреев намечена была Аргентина. (Была и та цель, чтоб отчасти отвести волну еврейской иммиграции от Соединённых Штатов» где из-за большого прилива евреев, конкурентно снижавших заработную плату американских рабочих, возникла опасность антисемитизма.) А так как заселять её предполагалось евреями из России, то в 1892 открыли отделение ЕКО и его ЦК в Петербурге. ЕКО «организовало 450 информационных бюро и 20 районных комитетов. Они помогали евреям быстро получать выездные документы, вели переговоры с представителями пароходных обществ, давали эмигрантам возможность покупать билеты по сравнительно низким ценам, издавали популярные брошюры» о возможных странах поселения140. (Слиозберг мимоходом жалуется, что к руководству «почему-то не допускался никто, кто не имел звания банкира и миллионера»141.)

А с конца XIX в. еврейская эмиграция из России нарастала последовательно и от разных причин, отчасти уже нами названных. Серьёзной причиной к ней была всеобщая воинская повинность: если столь многие юноши (как мы читаем у Деникина) находили возможным себя калечить — то не лучше ли эмигрировать? особенно сопоставив, что в США в то время воинской повинности вообще не было. (Об этом мотиве — совсем не сообщают еврейские авторы, ни даже Еврейская энциклопедия в статье «Эмиграция евреев из России»142. Но он и не объясняет подъёма эмиграции в 90-х годах.) Следующая веская причина: «Временные правила 1882 г.»; ещё заметный толчок — выселение еврейских ремесленников из Москвы в 1891. Ещё крупный толчок: введение винной монополии в России в 1896, что лишало дохода всех корчмарей и сокращало доходы винокуров. (Слиозберг: охотно эмигрировали те, кого выселяли из сёл или из внутренних губерний.) Г. Аронсон сообщает, что в 80-е годы евреев эмигрировало в среднем по 15 тысяч в год, а в 90-е годы — до 30 тысяч в год143.

Настроение российских властей к этой растущей эмиграции — как к государственной находке — было благоприятное. Русское правительство охотно согласилось и на образование ЦК ЕКО в Петербурге, и на все его эмиграционные мероприятия, не вмешивалось в его действия, разрешало в составе семьи эмигрировать и призывному возрасту, и бесплатно выдавало выездные визы, и предоставляло льготный тариф по железным дорогам, — однако чтобы однажды уехавшие — уже в Россию не возвращались144.

По тогдашним транспортным возможностям эмиграция за океан велась через Англию, и в её портовых городах создавалось промежуточное скопление еврейских эмигрантов, иные и сами оседали в Англии, кого-то возвращали из Штатов назад; и с 1890 общественное мнение Англии возбудилось вообще против политики русского правительства, «со столбцов английской прессы не сходил еврейский вопрос... Не сходил с очереди и в Америке вопрос о положении евреев в России»145. Сметя возможные размеры такой эмиграции. Великобритания скоро резко закрыла свои входные ворота146.

Уже с 1894 остановилась и эмиграция евреев в Аргентину. Энциклопедия называет это: «нарастающ[ий] кризис... в аргентинском вопросе»147, Слиозберг — «разочарование уехавших в Аргентину» (недовольные бунтовали, слали коллективные жалобы гиршевской администрации). В прениях Государственной Думы рисовалась такая картина, похожая на опыт в Новороссии: «На примере переселения евреев в Аргентину мы можем указать, целый ряд таких случаев, когда люди получили [там] землю на весьма выгодных условиях, бросали её и искали исхода в более подходящих для них промыслах»148.

После того «ЕКО, хотя ещё продолжало видеть своё призвание в колонизационных предприятиях с целью превращения евреев в земледельцев, но фактически постепенно отступало от этого». Оно взяло на себя помощь «крайне беспорядочной эмиграции евреев из России», «занялось доставлением сведений эмигрантам, защитой их интересов, сношением со странами иммиграции», для того изменило и тот устав, который оно наследовало от покойного уже барона Гирша. Отчисляли значительные средства «на поднятие благосостояния евреев в местах их жительства», с 1898 «работа стала вестись среди населения в пределах самой России», а как одно из направлений — в существующих еврейских земледельческих колониях — «введени[е] улучшенных орудий и методов обработки», «доставление дешёвого мелиоративного кредита». Однако и тут, «несмотря на сравнительно большие затраты на поощрение земледельческого труда, в развитии этой отрасли вообще замечается относительный застой»149. — Напротив, струя еврейской эмиграции из России, «в теснейшей связи с сильным упадком ремесла и постепенным вытеснением мелкой торговли и факторства», всё усилялась, «наибольшей высоты... достигла в 1906 г.» — хотя и она «не в силах поглотить весь годичный прирост населения» еврейского. При этом «главная масса эмигрирующих направляется в Соединённые Штаты», например в 1910 — 73% из всех эмигрантов150. «В 1881-1914 туда прибыли 78,6% евреев, покинувших Россию»151. — Движение века уже ясно обозначилось тогда. (А на въезде в Соединённые Штаты, где тогда не спрашивали ремесленных свидетельств, — оказалось, что за первые шесть лет XX в. 63% из русских евреев-иммигрантов — «заняты в промышленности». И отсюда получается, что из России в Штаты ехали одни ремесленники? Это объяснило бы отчасти: почему ремесленники не ехали в открытые им внутренние губернии. Но и нужно учесть: для многих иммигрантов, особенно несостоятельных или бездельных, в «группировк[е], принятой американским цензом», и не было иного подходящего ответа152.)

Заметно и отсутствие лиц образованного слоя евреев, казалось бы наиболее угнетённых в России, они как раз не эмигрировали, — от 1899 до 1907 составляли чуть больше одного Ефоцента153. Еврейская интеллигенция — нисколько не склонялась к эмиграции, она осуждала её как отклонение от задач и жребия в России, где теперь-то и открывались пути активности. Ещё в 1882 резолюция съезда еврейских: общественных деятелей «призывала "совершенно отвергнуть мысль об устройстве эмиграции как противоречащую достоинству русского государства"»154. В последние годы XIX в. «новое поколение хочет активно вмешаться в историю... и по всей линии, извне, как и внутри, оно переходит от обороны к наступлению... Новые евреи хотят отныне сами делать свою историю, наложить печать своей воли и на свою судьбу, и, в справедливой мере, также на судьбу страны, где они живут»155.

Религиозное еврейское крыло тоже осуждало эмиграцию: как уход от живительных корней восточноевропейского еврейства.

В секулярных усилиях нового еврейского поколения содержалась, во-первых, обширная программа собственно еврейского образования, культуры и литературы на идише, через который только и можно было тогда установить понимание с еврейскими массами. (По переписи 1897 три процента [российских] евреев назвали русский родным языком. А иврит — уже как будто забыли, не верилось, что его можно возродить.) Сеть библиотек, специально предназначенных для евреев. Несколько газет на идише, с 1903 — ежедневная «Дер фрайнд», нарасхват в местечках: беспартийная, но старалась воспитывать политически 156. — Как раз в 90-е годы обозначилась «грандиозн[ая] картин[а] преобразования аморфной еврейской массы в нацию», «еврейский Ренессанс»157. Один за другим выявляются популярные писатели на идише: Менделе Мойхер-Сфорим, Шолом-Алейхем, Ицхак-Лейбуш Перец. И, подчиняясь этому движению, поэт Бялик переводил свои стихи с иврита на идиш. — В 1908 движение это имело вершиной конференцию в Черновцах: признать идиш «национальным языком еврейского народа» и всю печатность переводить на идиш158.

Параллельно этому приложены были значительные еврейские культурные усилия на русском языке. 10-томная историко-литературная «Еврейская библиотека»159. В Петербурге с 1881 журналы: снова «Рассвет», затем и «Русский еврей». (Однако вскоре прекратили своё существование: «Эти органы не встретили поддержки со стороны самих евреев».)160 В журнале «Восход» печатались все еврейские писатели, переводы всех новинок; особое внимание уделялось изучению и проблематике еврейской истории161. (Нам бы, русским, такое внимание к своей истории.) Теперь «доминирующую роль в общественной жизни русского еврейства» играл «еврейский Петербург». «К середине 90-хгодов [тут]... образовался довольно значительный кадр еврейских деятелей... аристократия еврейского образования», все таланты тут162. — По приблизительным подсчётам в 1897 по-русски свободно говорило только 67 тысяч евреев; но это была культурная элита. А уже и «всё молодое поколение» Украины 90-х годов воспитывалось на русском языке, а уходившие в гимназии и вовсе переставали получать еврейское воспитание163.

Не было такого прямого лозунга — «ассимиляция!», раствориться в русской стихии, или призыва к национальному самоотречению, — ассимиляция была бытовым явлением, но она связывала российское еврейство с будущностью России164. Впрочем, Слиозберг оспаривает сам термин «ассимилятор». «Не было ничего более противного истине», чем утверждение что «ассимиляторы» «считали себя... русскими Моисеева закона». Напротив, «тяготение к русской культуре не исключало исповедания традиций еврейской культуры»165. Однако после разочарований 80-х годов «некоторые крути еврейской интеллигенции, всецело проникнутые ассимиляционными устремлениями, испытали перелом в своих общественных настроениях»166. «Вскоре уже не оказалось почти ни одной [еврейской] организации или партии, которая отстаивала бы ассимиляцию. Однако... наряду с тем, что ассимиляция, как теория, потерпела крушение, она, тем не менее, не перестала играть роль реального фактора в жизни русского еврейства, по крайней мере в той его части, которая живёт в крупных городах»167. Но решено было «прервать связь между эмансипацией... и... ассимиляцией», то есть добиваться первого, а не второго, равенство, но без утери еврейства168. В 90-х годах главная задача «Восхода» стала: бороться за равноправие евреев в России169.

С начала века в Петербурге организовалось, из видных адвокатов и публицистов, «Бюро Защиты» евреев в России. (Прежде эту задачу выполнял один барон Гинцбург, к которому стекались все еврейские жалобы.) Об его основателях рассказывает подробно Слиозберг170.

В эти годы «еврейский дух возбудился к борьбе», происходил среди евреев «бурный рост общественного и национального самосознания» — но национального самосознания уже не в религиозной форме: при оскудени[и] местечек, бегств[е] более зажиточных элементов... молодёжи в города... тенденци[и] к урбанизации» «в широких слоях еврейства» с 90-х годов — религия подрывалась, падал авторитет раввината, даже ешиботники втягивались в секуляризацию171. (Но, вопреки тому, во множестве биографий в Российской Еврейской Энциклопедии встречаем о поколении, возросшем на рубеже XIX и XX: «получил традиционное еврейское религиозное образование».)

Зато, как мы видели, с неожиданной для многих силой и в неожиданной форме стало развиваться палестинофильство.

 

Происходившее тогда в России — и в понимании российских евреев и в понимании русских общественных слоев — не могло не окраситься и европейским фоном тех лет: европейские настроения и события переливались через границу, при открытых и частых тогда контактах образованных слоев.

Европейские историки отмечают «антисемитизм девятнадцатого века... значительное усиление неприязни к евреям в Западной Европе, где она, казалось, быстрыми шагами шла к исчезновению»172. Даже в Швейцарии евреи ещё и в середине XIX в. не могли добиться свободы поселения в кантонах, свободы торговли и занятия промыслами. Во Франции — взрывной процесс Дрейфуса. В Венгрии «старая земельная аристократия... в своём разорении... обвиняла евреев»; по Австрии и Чехии в конце XIX в. шло «антисемитское движение», а «мелкая буржуазия... боролась под антисемитскими лозунгами против социал-демократического пролетариата»173. В 1898 произошли кровавые еврейские погромы в Галиции. Повсеместное усиление буржуазии «увеличило влияние евреев, которые были сосредоточены в большом числе в столицах и промышленных центрах... В таких городах, как Вена и Будапешт... печать, театр, адвокатура и медицина начали насчитывать в своих рядах такое количество евреев, которое никак не соответствовало их числу в обществе. Тогда же евреи-коммерсанты и банкиры начали создавать огромнейшие состояния»174.

Но настойчивее всего противоеврейские настроения проявились в Германии — сперва (1869) от Рихарда Вагнера; в 70-х годах от кругов консервативных и клерикальных, требовавших ограничить в правах немецких евреев и запретить дальнейшую иммиграцию их; а с конца 70-х это Движение «охватило и интеллигентные крути общества», его выразил и доводил до самых обобщающих формулировок видный прусский историк Генрих фон-Трейчке: «Нынешняя агитация правильно уловила настроение общества, считающего евреев нашим национальным несчастьем», «евреи никогда не могут слиться с западно-европейскими народами» и выражают ненависть к германизму. — За ним и Евгений Дюринг (столь известный по спору с Марксом-Энгельсом): «Еврейский вопрос есть просто вопрос расовый, и евреи не только нам чуждая, но и врождённо и бесповоротно испорченная раса». Затем и философ Эдуард Гартман. — В политической сфере это движение привело в 1882 к первому интернациональному антиеврейскому конгрессу (в Дрездене), принявшему «Манифест к правительствам и народам христианских государств, гибнущих от еврейства», и потребовавшему изгнания евреев из Германии. — Но к 90-м годам противоеврейские партии ослабели и потерпели ряд политических поражений175.

Во Франции не было такого теоретического расового напора, но была широкая политическая антиеврейская пропаганда Эдуарда Дрюмона (в «Ля Либр Пароль») с 1892. А затем «возникло настоящее соперничество» «между социализмом и антисемитизмом», «социалисты не стеснялись уснащать свои проповеди выпадами по адресу евреев и спускаться на уровень антисемитской демагогии... анти-семитско-социалистический туман окутал всю Францию»176. (Весьма похоже на агитацию народников в России в 1881-82.) И тут же, с 1894, началось громчайшее дело Дрейфуса. «К 1898 году он [антисемитизм] достигает уровня настоящего пароксизма во всей Западной Европе», — Германии, Франции, «Великобритании и США»177. Противоеврейские высказывания появились и в русской печати 70-90-х годов. Однако они не проявили ни того холодного теоретического колорита, как в Германии, ни тех бурных социальных страстей, как в Австро-Венгрии и Франции. Повести Всеволода Крестовского («Тьма египетская» и др.) да топорные газетные статьи.

Отдельным явлением была газета «Новое время». Она приобрела силу и успех своей активной позицией в тогдашнем «славянском движении», связанном с русско-турецкой войной за Балканы. Но, «когда с театра военных действий стали поступать донесения о хищничестве интендантов и поставщиков» и «поставщики "еврейского происхождения" явились как бы олицетворением всего русского еврейства», — «Новое время» стало вести «определённо антисемитскую линию», а с 80-х годов «газета не только перешла в лагерь реакции», но и «в еврейском вопросе Новое Время не знало границ для ненависти и недобросовестности», «предостерегающий вопль — "жид идёт" — впервые раздался со столбцов Нового Времени. Газета настаивала на принятии решительных мер против "захвата" евреями русской науки, литературы и искусства... Одной из излюбленных тем Нового Времени служило также "уклонение от воинской повинности"» 178.

Антиеврейские проявления — и за границей и в России — страстно осуждал ещё в 1884 взволнованный ими Владимир Соловьёв: «Иудеи всегда относились к нам по-иудейски; мы же, христиане, напротив, доселе не научились относиться к иудейству по-христиански»; «по отношению к иудейству христианский мир в массе своей обнаружил доселе или ревность не по разуму или дряхлый и бессильный индифферентизм». Нет, «не христианская Европа терпит евреев, а Европа безверная»179.

Растущую важность еврейского вопроса для России — российское общество ощутило даже на полвека позже правительства. Лишь после Крымской войны «нарождавшееся русское общественное мнение начало осознавать наличие еврейской проблемы в России»180. Но должно было пройти ещё несколько десятилетий, чтобы осозналась даже первостепенность этого вопроса. «Провидение водворило в нашем отечестве самую большую и самую крепкую часть еврейства», — писал Владимир Соловьёв в 1891181.

А годом раньше, в 1890, Соловьёв, находя побуждение и поддержку в круге сочувствующих, составил текст «Протеста». Что «единственная причина так называемого еврейского вопроса» — забвение справедливости и человеколюбия», это «безрассудное увлечение слепым национальным эгоизмом». — «Возбуждение племенной и религиозной вражды, столь противной духу христианства... в корне развращает общество и может привести к нравственному одичанию...» — «Следует решительно осудить антисемитическое движение» — «уже из одного чувства национального самоохранения»182.

По рассказу С. М. Дубнова: Соловьёв собрал подписи, больше ста, включая Льва Толстого и Короленко. Но редакции всех газет получили предупреждение: не печатать этого протеста. Соловьёв «обратился с горячим письмом к Александру III». Однако через полицию его предупредили, что если будет настаивать, то добьётся административного преследования. И он — покинул затею183.

Как и в Европе, многообразный рост еврейских устремлений не мог не вызвать у русских общественных слоев — у кого тревогу, у кого резкое противодействие, но у кого ж и сочувствие.

А у кого — и политический расчёт. Как народовольцы в 1881 сообразили выгоду сыграть на еврейском вопросе (тогда — в направлении травли), — так, спустя время, российские либерально-радикальные крути, левое крыло общества, сметило и усвоило надолго — выгоду использовать еврейский вопрос как весомую политическую карту в борьбе с самодержавием: всячески растравлять, что равноправия евреев в России нельзя добиться никаким другим путём, кроме полного свержения самодержавия. От либералов до эсеров и большевиков, евреев то и дело привлекали — кто и с искренним сочувствием, но все — как удобный козырь противосамодержавного фронта, и этот козырь, без зазрения совести, уже не выпускался революционерами из рук, использовался до самого 1917 года.

Однако все эти общественно-газетные веянья и обсужденья — совершенно ещё не коснулись в те годы народного отношения к евреям в Великороссии. О том есть множество свидетельств.

Вот Я. Тейтель, много живший в глуби России и общавшийся с простонародьем, свидетельствует, «что простому народу чужда расовая и национальная вражда»184. — Или вот, в мемуарных записях князей Вяземских отмечено, что в их больнице в Коробовке Усманского уезда крестьяне не любили хамоватого д-ра Смирнова, а когда его сменил старательный д-р Шафран — он пользовался всеобщей любовью и благодарностью крестьянской округи. — Из опыта каторги 80-90-х гг. подтверждает и П. Ф. Якубович-Мелынин: «Было бы неблагодарным делом отыскивать даже и в подонках нашего простонародья какие-либо антисемитские тенденции»185. — И именно с чувством, что таковых нет, евреи белорусского местечка, в начале XX века, дали телеграмму в Москву купчихе-благотворительнице М. Ф. Морозовой: «Пожертвуй сколько-то, синагога сгорела, ведь Бог у нас один». И она послала просимую сумму.

Да собственно, ни либеральная российская, ни еврейская печать и не обвиняли русский народ в природном антисемитизме, а — утверждали настойчиво, что антисемитизм в народной массе искусственно и злобно создавался и поджигался правительством. И сама формула «самодержавие, православие, народность» воспринималась в еврейских образованных кругах как направленная именно против евреев.

А в середине XX в. читаем у еврейского автора: «В старой России антисемитизм не имел глубоких корней в народных массах... В широких массах народа антисемитизма почти не было, да и самая проблема отношения к еврейству перед ними не вставала... Лишь в некоторых частях так называемой черты оседлости, главным образом на Украине, где ещё со времени польского господства, в силу особых условий, на которых здесь не приходится останавливаться, настроения антисемитизма имели очень широкое распространение в крестьянстве»186. Это — вполне верно. И сюда же — можно добавить Бессарабию. (Давность таких чувств и условий находим и у Карамзина: окружавшие Лжедмитрия казаки, очевидно запорожские, ругали россиян жидами187, значит, для западных областей это было ругательство.)

А в русском фольклоре? Словарь Даля охватывал не только Великороссию, но и западные губернии, и Украину — пометкою «ю-зап», но далеко не всегда. В своих дореволюционных изданиях он содержал немало слов и разговорных выражений, производных от «жид». (Показательно, что в советском издании 1955, несмотря на трудности при фототипии, была перенабрана соответствующая страница188, и всё это словарное гнездо между «жигало» и «жидкий» — целиком убрано.) Но в наборе этих выражений, приводимых Далем, есть часть наследства от церковно-славянского языка, в котором слово «жид» никак не было укоризненным, а только племенным определением; есть — и наслоения от социальной практики в польские и послепольские века в черте оседлости, есть нанесенное и в Смуту XVII в., — в самой же Великороссии тогда почти не было и контакта с евреями. Это наследие и отражено в пословицах, приводимых Далем, хотя и в русском написании, но часто угадывается юго-западное происхождение. (И уж во всяком случае они родились не в недрах российского министерства внутренних дел.)

Однако с этими пословицами и сопоставим: а сколько же в народе недоброжелательных пословиц о православном священстве, почти ни одной благожелательной.

Свидетель из Мариуполя189 (и не он один, это достоверно) рассказывает, что у них в дореволюционное время кардинально различались «еврей» и «жид». Еврей — это законопослушный гражданин, чьё бытовое поведение, отношение к людям не отличается от окружающей среды. А «жид» — это живодёр. И можно было услышать: «Я не жид, я честный еврей, я вас не обману». (Такие заявления из еврейских уст встречаются и в литературе; такое же мы прочли и в листовке народников.)

Это смысловое различие — надо иметь в виду при оценке пословиц.

Всё это — следы давней национальной розни на территориях Запада и Юго-Запада.

Но ни в Средней, ни в Северной, ни в Восточной России — никогда, ни даже во всенародное сотрясение в октябре 1905, не было еврейских погромов (были — против революционных интеллигентов вообще, против их ликования и глумления над Манифестом 17 октября). И однако: передо всем миром дореволюционная Россия — не Империя, а Россия — клеймлена как погромная, как черносотенная, — и присохло ещё на сколько столетий вперёд?

А разражались еврейские погромы — всегда и только на Юго-Западе России (как это и проявилось в 1881 году).

Таков был и кишинёвский погром 1903 года.

 

Не упустим, что в то время, при неграмотном и крайне невежественном населении всей Бессарабии, в Кишинёве жило: 50 тыс. евреев, 50 тыс. молдаван, 8 тыс. «русских» (большей частью украинцев, но этого тогда не различали) и сколько-то остальных. Главные силы погрома, «погромщики были в основном молдаване»190.

Кишинёвский погром начался 6 апреля 1903 — на последний день еврейской Пасхи и в первый день православной. (Не первый раз мы видим эту трагическую связь еврейских погромов с христианской Пасхой, — так было в 1881, и в 1882, и в Николаеве в 1899191, — и это особенно наполняет горечью и тревогой.)

Прибегнем к единственному документу, основанному на тщательном расследовании и по прямым следам событий, — Обвинительному акту, составленному прокурором местного суда В. Н. Горемыкиным, «который не привлёк к делу ни одного еврея в качестве обвиняемого, что вызвало резкие выпады против него в реакционной печати»192. (Как мы увидим, суд заседал сперва закрыто, чтобы «не разжигать страсти», — и акт впервые был опубликован за границей, в штутгартском эмигрантском «Освобождении»193.)

Акт начинает с «обычны[х] столкновени[й] между евреями и христианами, всегда происходивши[х] за последние годы на Пасху» и с «нерасположени[я] местного христианского населения к евреям». И вот уже «недели за две до Пасхи... в Кишинёве стали циркулировать слухи об имеющемся быть на предстоящих праздниках избиении евреев». — Тут поджигающую роль сыграла и газета «Бессарабец» (редактор Крушеван), печатавшая «в течение последнего времени изо дня в день резкие статьи антиеврейского направления, не проходившие бесследно... среди приказчиков, мелких писцов и т. п. мало культурного люда Бессарабии. Последними вызывающими статьями «Бессарабца» были сообщения об убийстве в п. Дубоссарах христианского мальчика, совершённом будто бы евреями с ритуальными целями». (Кроме слуха об исколотом в Дубоссарах христианском младенце был и слух об убийстве евреем своей христианской служанки, на самом деле кончившей самоубийством194.)

И что же кишинёвская полиция? — «Не придавая особого значения упомянутым» слухам, и несмотря на то, что «за последние годы постоянно в это время повторялись драки между еврейским и христианским населением, кишинёвская полиция не предприняла каких-либо исключительных мер предупреждения», лишь усилила «на праздники наряд[ы] в местах предполагавшегося наибольшего скопления» за счёт добавки и военных патрулей из местного гарнизона195. Полицмейстер не дал энергичных ясных инструкций полицейским чинам.

Вот это-то и самое непростительное: что из года в год на Пасху драки, и тут ещё такие слухи — а полиция дремлет. Тоже явный признак застоявшегося дряхлеющего правительственного аппарата. Или уж вовсе не держать Империи (сколько войн ведено, сколько усилий положено, чтобы зачем-то присоединить к России Молдавию) — или уж отвечать за порядок повсюду в ней.

6 апреля на улицах «праздный народ», «много подростков», в 4-м часу дня среди толпы и пьяные. Тут мальчишки стали бросать камни в окна ближних еврейских домов, дальше сильней, а когда пристав с околоточным пытались задержать одного, то и сами «были осыпаны каменьями». Затем появились и взрослые. «Неприятие полицией энергичных мер к немедленному подавлению беспорядков» повело к разгрому двух еврейских лавок и нескольких рундуков. К вечеру беспорядки стихли, «никаких насилий над личностью евреев в этот день произведено не было», а полиция арестовала за этот день 60 человек.

Однако «с утра, 7 апреля, христианское население... сильно волнуясь, стало собираться в разных местах города и на окраинах небольшими группами, которые вступали с евреями в столкновения, принимавшие всё более и более острый характер». Так же с раннего утра на Новом базаре «собралось человек свыше 100 евреев, вооружённых для самозащиты дрючками, кольями и некоторые даже ружьями, из которых по временам стреляли». У христиан огнестрельного оружия не было. Евреи говорили: «вчера вы русских не разгоняли, сегодня мы сами будем защищаться». И некоторые евреи «имели при себе... и бутылки с серной кислотой, коей они и плескали в проходящих христиан». (Аптеками традиционно владели евреи.) «Слухи о насилиях, чинимых евреями над христианами, быстро стали распространяться по городу и, переходя из уст в уста в преувеличенном виде, сильно раздражали христианское население»: «избили» передавалось как «убили», и будто евреи ограбили старый собор и убили священника. И вот «в разных частях города многочисленные партии, человек в 15-20 христиан каждая, почти исключительно чернорабочих, имея впереди себя мальчиков, бросавших в окна камни и кричавших, начали сплошь громить еврейские лавки, дома и жилища, разбивая и уничтожая находящееся там имущество. Группы эти пополнялись гуляющим народом», увеличивались, и к 2-3 часам «район беспорядков... обнимал уже большую часть города»; «те дома, в окна коих были выставлены иконы и кресты, бесчинствующими не трогались». В громимых «помещениях имущество подвергалось немедленно полному уничтожению», а товар, выбрасываемый из лавок, «частью уничтожался на месте, частью расхищался лицами, следовавшими за громилами». И до того дошли, что «в еврейских молитвенных домах произведено было полное разрушение, а священные их свитки (тора) выбрасывались на улицу в изорванном виде». И уж разумеется, громились винные лавки, «часть вина выпускалась на улицу, часть же на месте распивалась бесчинствующими».

«По нераспорядительности полиции, не имевшей должного руководства, все эти бесчинства совершались безнаказанно, что, конечно, только ещё больше ободряло и воодушевляло громил... Не имея надлежащего руководительства, чиновники полиции не были в своей деятельности объединены, а, предоставленные самим себе, действовали каждый исключительно по своему усмотрению... нижние чины полиции, в большинстве случаев, оставались лишь немыми зрителями погрома». Правда, по телефону вызывались из местного гарнизона воинские наряды, но «каждый раз в определённый пункт, прибыв на который они часто уже не заставали» громил и, «за неимением дальнейших инструкций, оставались в бездействии», «были разбросаны отдельными частями по городу без определённой цели и связи», «занимались лишь рассеянием бушующей толпы». (Гарнизон-то был сильно второстепенный по качеству, да ещё — по Пасхе — многие офицеры и солдаты в отпуску196.) «Нераспорядительность полиции... породила новые слухи о том, что правительство разрешило бить евреев, так как они являются врагами отечества», — и пьяный буйный погром жесточел. «Евреи, опасаясь за свою жизнь и имущество, окончательно растерялись и обезумели от страха... Часть евреев, вооружась револьверами, прибегла к самозащите и начала стрелять в громил... из-за угла, из-за заборов, с балкона... бесцельно и неумело, так что выстрелы эти, не принеся евреям ни малейшей помощи», только вызвали у громил «дикий разгул страстей. Толпа громил озверела, и всюду, где раздавались выстрелы, она немедленно врывалась и разносила всё в дребезги, чиня насилия над попадавшимися там евреями». И «особенно роковым для евреев» был «выстрел, коим был убит русский мальчик Останов». С 1-2 часов дня «насилия над евреями принимали всё более и более тяжёлый характер», а с 5 часов сопровождались «целым рядом убийств».

В 3 с половиной часа дня окончательно растерявшийся губернатор фон-Раабен сдал командование начальнику гарнизона генералу Бекману, «с правом употребления оружия». Бекман тотчас разделил город на участки и стал передвигать части, до тех пор «бессистемно разбросанны[е] по городу». «С этого же времени войска начали производить массовые аресты бесчинствующих» и принимали энергичные меры. К ночи погром в городе стих.

Акт подводит итоги жертв. «Всех трупов... обнаружено 42, из коих 38 евреев»; «у всех убитых найдены были повреждения, причинённые тяжёлыми тупыми орудиями: дубинами, камнями, лопатами, у некоторых же острым топором»; эти повреждения «почти у всех без исключения» были головные, были и «тяжкие побои туловища. Огнестрельных ран не было. Следов каких-либо истязаний или надруганий на трупах не обнаружено, что доказывается как протоколами осмотра и вскрытия тел убитых, так и показаниями врачей, производивших упомянутые осмотры и вскрытия» и «протоколом Врачебного отделения Бессарабского Губернского Правления»; «раненых всех 456, из коих 62 христианина... 8 с огнестрельными ранами... Из числа [394 раненых] евреев только пятеро получили тяжкие повреждения; остальные все лёгкие. Никаких следов истязаний ни у кого не найдено, и только лишь у одного еврея, слепого на один глаз, выбит другой глаз... Почти 3/4 пострадавших мужчины, за единичными исключениями, взрослые люди. Об изнасилованиях было подано три заявления, из коих по двум составлены обвинительные акты». Получили повреждения 7 воинских чинов, из них один солдат «получил ожог лица серною кислотою»; 68 полицейских — лёгкие повреждения. «Домов разгромлено было около 1350, т.е. немного менее трети» всех домов Кишинёва — это значит, как после бомбёжки, разорение ужасающее... «Всех еврейских лавок разгромлено около 500». Арестованных «к утру 9-го апреля состояло 816 человек»; и кроме следствий об убийствах привлечено к уголовной ответственности 664 человека.

У иных авторов оценка еврейских потерь отличается от официальной, но не резко. — «Книга о русском еврействе» определяет потери в 45 убитых евреев, 86 тяжело раненных, 1500 домов и магазинов разграблено или разрушено197. — И. Бикерман называет 53 убитых, но это может быть и не только евреев198. — Новейшая Еврейская энциклопедия (1988): «убито 49 чел., ранено 586, разгромлено более 1,5 тысяч еврейских домов и лавок»199.

Таково — официальное описание. Но и почувствуем, что скрывается за ним. Вот, у «только лишь одного еврея, слепого на один глаз», — выбит другой глаз. Читаем о нём у Короленко (очерк «Дом № 13»200). Звали этого несчастного Меер Вейсман. «На мой вопрос, — пишет Короленко, — знает ли он, кто это сделал, — он ответил совершенно бесстрастно, что точно этого не знает, но "один мальчик", сын соседа, хвастался, что это сделал именно он посредством железной гири, привязанной на верёвку». Как из описания Короленко, так и из официального Акта видно, что убийцы и жертвы очень часто хорошо знали друг друга. Убивали знакомых.

Оговаривается Короленко: «Правда, это основано на показаниях евреев, но нет основания сомневаться в их достоверности... Не всё ли равно евреям, как именно их убивали? Для чего им выдумывать подробности?..» Действительно, какая была бы польза родственникам забитого по голове Бенциона Галантера — ещё бы добавлять, что убийцы вколачивали гвозди в его труп? — они и не сочиняли подобных выдумок. Не достаточно ли горько было родственникам бухгалтера Нисензона, чтобы добавлять, как его «полоскали» в луже перед убийством? Достаточно. Они такого и не придумывали.

Но далёким от этих событий вершителям общественного мнения — этих ужасов достаточно не было. При всех человеческих трагедиях и бедах, при всех смертях, они увидели на первом плане — как ударить по царской власти? И они прибегли к разжигательным преувеличениям. Перешагивая через душевные чувства, разбираться в тех фабрикациях последующих месяцев и даже лет — это ещё и как будто самому приуменьшать трагедию? и накликать гневную отповедь? Но разбираться приходится, ибо кишинёвским погромом воспользовались, чтобы нарицательно и навсегда заклеймить Россию. И сегодня любая честная историческая работа на эту тему требует отличить ужасную правду о Кишинёве от коварной о нём неправды.

Заключение Обвинительного акта: беспорядки «разрослись до указанных размеров лишь благодаря нераспорядительности полиции, не имевшей должного руководства... Предварительным следствием не добыто данных, которые указывали бы, что упомянутые беспорядки были заранее подготовлены»201.

И никаким дальнейшим следствием — тоже не добыто.

Но вопреки тому вышеупомянутое «Бюро защиты» евреев (при участии влиятельнейших М. Винавера, Г. Слиозберга, Л. Брамсона, М. Кулишера, А. Браудо, С. Познера, М. Кроля)202, едва узнав в Петербурге о погроме, от порога исключило любые тому причины, кроме высочайшего заговора: «Кто дал приказ к организации погрома, кто распоряжался тёмными силами, производившими его?»203. — «Как только мы узнали, при какой обстановке происходила Кишинёвская бойня, для нас стало ясно, что эта дьявольская затея никогда не имела бы места... если б она не была задумана в Департаменте полиции и не выполнялась по приказу оттуда». Хотя, конечно, «негодя[и] в строгой тайне организова[ли] кишинёвский погром», — пишет и в 40-х годах ХХ века тот же М. Кроль204. «Но как глубоко мы ни были убеждены в том, что кишинёвская бойня была организована сверху, с ведома, а, может быть, даже по инициативе Плеве, мы могли сорвать маску с этих высокопоставленных убийц и выставить их в надлежащем свете перед всем миром, лишь имея самые неоспоримые улики против них. Поэтому мы решили послать в Кишинёв известного адвоката Зарудного»205. «Он был самым подходящим человеком для выполнения той миссии, которую мы на него возложили», он «взялся вскрывать тайные пружины кишинёвской бойни», после которой полиция «для отвода глаз арестовала несколько десятков воров и грабителей»206. (Напомним, что на следующий день после погрома было арестовано 816 человек.) — Зарудный собрал и увёз из Кишинёва «исключительно важный материал», а именно: «что главным виновником и организатором погрома был начальник кишинёвской охранки Левендаль», жандармский офицер, назначенный в Кишинёв незадолго до погрома; и «по распоряжению того же Левендаля полиция и войсковые части явно помогали убийцам и грабителям»207. Он-де «совершенно парализовал деятельность губернатора»208. (Хотя в России даже и полиция никак не была подчинена Охранному отделению, а тем более войска.)

Этот «исключительно важный материал», открывший виновников «с полной очевидностью», — никогда, однако, не был опубликован, ни тогда, ни хотя бы позже. Почему же? Как бы мог тогда Левендаль и иже с ним избежать наказания и позора? А по рассказам о том материале — некий купец (Пронин) да некий нотариус (Писсаржевский) «стали собираться в определённом трактире» — и будто бы по инструкциям от Левендаля планировать погром209. И после тех собраний вся полиция и весь гарнизон решились на погром. — Обвинения против Левендаля разбирал и нашёл несостоятельными прокурор Горемыкин210. (Крушевану, чьи поджигательные статьи действительно способствовали погрому, через два месяца в Петербурге Пинхас Дашевский, пытаясь его убить, нанёс ранение ножом211.)

Власти тем временем вели подробное следствие. В Кишинёв был немедленно направлен директор Департамента полиции А. А. Лопухин (он, при его либеральных симпатиях, вне подозрения общественности). Был тут же смещён губернатор фон-Раабен и ещё несколько должностных лиц Бессарабской губернии, новым губернатором назначен либеральный кн. С. Урусов (в скором будущем — видный кадет, и подпишет мятежное «Выборгское воззвание»). — А в «Правительственном Вестнике» от 29 апреля был опубликован циркуляр министра внутренних дел Плеве, возмущённого бездействием кишинёвских властей. Он указывал всем губернаторам, градоначальникам и обер-полицмейстерам — решительно пресекать насилия всеми мерами212.

Не молчала и Православная Церковь. Святейший Синод издал циркуляр, чтобы духовенство приняло меры к искоренению вражды против евреев. С осуждением, увещаниями и умирениями к христианскому населению обратились несколько иерархов, в том числе широко чтимый о. Иоанн Кронштадтский: «Вместо праздника христианского они устроили скверноубийственный праздник сатане»213. И епископ Антоний (Храповицкий): «Страшная казнь Божия постигнет тех злодеев, которые проливают кровь, родственную Богочеловеку, Его Пречистой Матери, апостолам и пророкам»; «чтобы вы знали, как и поныне отвергнутое племя еврейское дорого Духу Божию, и как прогневляет Господа всякий, кто пожелал бы обижать его»214. — Населению раздавались о том и тысячи листовок. (Однако в пространных разъяснительных церковных обращениях сохранялась старобытность, устоявшаяся веками и уже не успевавшая за грозностью покатившихся процессов.)

В раннем мае, через месяц от событий, вспыхнула и раскатилась газетная и агитационная кампания вокруг погрома — и по прессе российской, и по всей европейской и американской. В Петербурге неистовые газетные статьи стали гласить об убийствах женщин и грудных младенцев, о множестве случаев изнасилования несовершеннолетних девочек, само собою — жён, и в присутствии мужей или родителей; сообщения о вырезанных языках. «Одному еврею распороли живот, вынули внутренности... одной еврейке вбили в голову гвозди насквозь» через ноздри215. Не прошло недели, как эти содрогающие подробности напечатали западные газеты. Им безоговорочно верила западная общественность, и, например, ведущие евреи Англии вполне положились на эти пронзительные сообщения и дословно включили их в свой публичный протест216. — Повторим ли: «Следов каких-либо истязаний или надруганий на трупах не обнаружено». Из-за новой волны статей даны были дополнительные показания врачей. Городской Санитарный врач Френкель (осматривал трупы на еврейском кладбище), Городской Санитарный врач Чорба (принимал раненых и убитых в Кишинёвской Губернской Земской больнице с 5 часов вечера второго дня пасхи до 12 часов дня третьего, а затем в Еврейской Больнице), Городовой врач Василевич (вскрыл и осмотрел 35 трупов), — каждый констатировал, что ни при осмотрах, ни при вскрытиях не обнаружил признаков и следов зверских издевательств над трупами, какие описаны в прессе217. Потом на суде оказалось, что свидетель врач Дорошевский (передавший, как считалось, эти шокирующие сведения) никаких зверств сам не видел и к тому же отрицал какое-либо причастие к появлению скандальных статей218. А Прокурор Одесской Судебной палаты в ответ на запрос Лопухина об изнасилованиях «лично произвёл негласное дознание»: по рассказам родственников же ни один случай изнасилования не подтверждён. Конкретные случаи в запросе — положительно исключены219. Но что там осмотры и заключение врачей? Кому дело до конкретных исследований прокурора? Пусть себе остаются желтеть в служебных бумагах.

Всё то, чего не подтвердили свидетели, о чём не писал Короленко, — не додумались опровергать и власти. И все эти подробности разнеслись по миру и стали в общественном мнении фактом — на весь XX век, а может быть и на XXI, — так и стынут над именем России.

Да ведь Россия уже немало лет, и с каждым годом всё резче, испытывала отчаянное, смертельно-враждебное разъединение «общества» и правительства. В этой борьбе со стороны либерально-радикальных, а тем более революционных кругов был жадно желаем любой факт (или выдумка), кладущий пятно на правительство, — и не считалось предосудительным никакое преувеличение, искажение, подтасовка — лишь бы только сильней уязвить правительство. Для российских радикалов такой погром был — счастливый случай в борьбе!

Тогда правительство наложило запрет на газетные публикации о погроме, как разжигающие вражду и гнев, — и опять ведь неуклюжий шаг: тем сильней все эти слухи были подхвачены в Европе и в Америке, и все вымыслы ещё безоглядней преувеличивались — так, как будто никаких полицейских протоколов не существовало.

И поднялась — всемирная атака на царское правительство. Бюро Защиты евреев рассылало телеграммы во все столицы: всюду устраивать митинги протеста!220 Пишет член Бюро: и «мы также послали подробные сведения об ужасных зверствах... в Германию, Францию, Англию, Соединённые Штаты». «Впечатление наши сведения всюду производили потрясающее, и в Париже, Берлине, Лондоне и Нью-Йорке происходили митинги протеста, на которых ораторы рисовали ужасные картины преступлений, совершаемых царским правительством»221, — вот-де таков русский медведь от начальных времён! — «Поразили весь мир те зверства». — И теперь уже безоглядно: полиция и солдаты «всеми способами помогали убийцам и грабителям делать их бесчеловечное дело»222. «Проклятое самодержавие» наложило на себя несмываемое пятню! На митингах клеймили новое злодеяние царизма, «сознательно им подготовленное». В лондонских синагогах обвиняли... Святейший Синод в религиозной резне. Осуждение выразили и отдельные католические иерархи. Но с наибольшим полыханием было подхвачено европейской и американской прессой. (Особенно разжигал в своих газетах магнат жёлтой прессы Вильям Хёрст.) «Мы обвиняем русское правительство в ответственности за кишинёвскую резню. Мы заявляем, что оно по самые уши погрязло в вине за это истребление людей [holocaust]!. У его дверей — и ни чьих ещё — ложатся эти убийства и насилия»; «Пусть Бог Справедливости придёт в этот мир и разделается с Россией, как он разделался с Содомом и Гоморрой... и сметёт этот рассадник чумы с лица земли»; «Резня в Кишинёве... превосходит в откровенной жестокости всё, что записано в анналах цивилизованных народов»223. (В том числе, надо понять, и многотысячные уничтожения евреев в Средневековой Европе.)

Увы, в такой оценке происшедшего совпадают евреи разных степеней рассудительности или опрометчивости. И даже через 30 лет немалый же законник Г. Слиозберг повторяет в эмигрантских мемуарах, а сам он в Кишинёве ни тогда ни позже не побывал, — и вколачивание гвоздей в головы жертв (и приписывает это очерку Короленко!), и изнасилования, и «несколько тысяч солдат» (стольких не было в захудалом кишинёвском: гарнизоне) — «как бы охраняли» погромщиков224.

А Россия — в публичности рубежа веков — была неопытна, неспособна внятно оправдываться; не знали ещё и приёмов таких.

Между тем «хладнокровная подготовленность» погрома всё-таки провисала и требовала более крепких доказательств, уже к размаху разогнанной кампании. И хотя адвокат Зарудный «уже закончил своё расследование, и... твёрдо установил, что главным организатором и руководителем кишинёвского погрома был начальник местной "охранки"... барон Левендаль»225, — но даже при успехе такой версии фигура Левендаля недостаточно позорила русское правительство. Надо было непременно дотянуться до центральной власти.

И вот тут-то! — через 6 недель после погрома, — на крайнее подожжение мирового негодования и на подрыв самой сильной фигуры царского правительства был — неизвестно где, неизвестно через кого, но очень кстати — «обнаружен» текст «совершенно секретного письма» министра внутренних дел Плеве к кишинёвскому губернатору фон-Раабену (не циркулярно всем губернаторам черты оседлости, а только ему одному, и за 10 дней до погрома), где министр в ловких уклончивых выражениях советовал: что если в Бессарабской губернии произойдут обширные беспорядки против евреев — так он, Плеве, просит: ни в коем случае не подавлять их оружием, а только увещевать. — И вот кто-то неизвестный так же вовремя передал текст письма английскому корреспонденту в Петербурге Д. Д. Брэму (Braham) — а тот напечатал его в лондонском «Таймс» 18 мая 1903226.

Кажется: много ли значит одна публикация в одной газете — ничем не подтверждённая ни тогда ни потом? Да сколь угодно много! даже — и наповал. А в данном случае в том же номере «Таймс» та публикация уверенно поддерживалась упомянутым выше протестом виднейших британских евреев, во главе с К. Монтефиоре (из прославленной семьи)227.

В такой мировой обстановке, что тогда создалась, письмо это имело колоссальный успех: до сих пор всё же не доказанные, теперь «документально были доказаны» кровавые замыслы всеми ненавидимого царизма против евреев. Ещё жгучей раскатились по всему миру и газетные статьи и митинги. «Нью-Йорк Таймс» на третий день после публикации отмечает, что «уже три дня как [записка] оглашена, и никакого опровержения не последовало», а британская пресса уже считает её истинной. И «что можно сказать о цивилизации такой страны, где Министр может поставить свою подпись под такими инструкциями?»228. А ненаходчивое царское правительство, да ещё и не понимающее всего размера своего проигрыша, только и нашлось что отмахнуться лаконичным небрежным опровержением, подписанным главой Департамента полиции А. А. Лопухиным, и лишь на девятый день после сенсационной публикации в «Таймсе»229, а вместо следствия о фальшивке выслало Брэма за границу.

Уверенно можно сказать, что это была — подделка, и по многим соображениям. Не только то, что Брэм никогда не представил никаких доказательств подлинности текста. Не только потому, что фальшивку опроверг А. А. Лопухин, резкий недоброжелатель Плеве. Не только потому, что кн. Урусов, благорасположенный к евреям, тут же сменивший Раабена и контролировавший губернаторский архив, — не обнаружил в нём такого «письма Плеве». Не только потому, что смещённый Раабен, пострадавший разорением жизни, в слёзных попытках исправить её, — никогда не пожаловался, что то была ему директива сверху, — а ведь сразу бы исправил себе служебную карьеру да ещё стал бы кумиром либерального общества. Но и главным образом потому, что государственные архивы России — это не были мухлёванные советские архивы, где, по надобности, изготовляется любой документ, или, напротив, тайно сжигается; там — хранилось всё неприкосновенно и вечно. И сразу же после Февральской революции Чрезвычайная Следственная комиссия Временного правительства, а ещё более и ещё усерднее специальная «Комиссия для исследования истории погромов», с участием авторитетных исследователей, как С. Дубнов, Г. Красный-Адмони, — не только не нашла ни в Петербурге, ни в Кишинёве самого документа, ни даже его регистрации по входящим-исходящим, а обнаружила — всего лишь сделанный в министерстве внутренних дел русский перевод с английского текста Брэма. (А ещё — бумаги с «указания[ми] на строгие кары и отрешения от должностей... за всякое незаконное действие исполнительных агентов в еврейском вопросе»230.) Да после 1917 года — чего бы опасаться? но не открылся ни один свидетель или мемуарист, который бы рассказал, откуда эта бессмертная телеграмма попала в руки Брэма, или бы похвастался, как он в этом участвовал. И от самого Брэма — ни тогда ни потом — тоже ни слова.

И тем не менее кадетская «Речь» ещё и 19 марта 1917 уверенно писала: «Кишинёвская кровавая баня, контрреволюционные погромы 1905 г. были организованы, как досконально установлено, Департаментом полиции». И в августе 1917 на Московском Государственном Совещании председатель Чрезвычайной Следственной комиссии публично заявил, что «скоро представит документы Департамента полиции об организации еврейских погромов», — но ни скоро, ни нескоро, ни его Комиссия, ни потом большевики никогда ни одного такого документа не представили. И как же захрясла ложь — аж по сегодня. (У меня в «Октябре Шестнадцатого» один из персонажей упоминает кишинёвский погром, и в 1986 немецкое издательство от себя так поясняет в сноске немецким читателям: «Тщательно подготовленный двухдневный еврейский погром. Министр внутренних дел Плеве указал губернатору Бессарабии в случае погрома не пытаться сдержать его силой оружия»231.) В современной (1996) Еврейской энциклопедии читаем уверенное: «В апреле 1903 новый министр внутренних дел В. Плеве организовал при помощи своих агентов погром в Кишинёве»232. (Парадоксально, но томом раньше эта же Энциклопедия сообщает: «Текст опубликованной в лондонской газете "Таймс" телеграммы Плеве... большинство исследователей считают подложным»233.)

И вот, лжеистория кишинёвского погрома стала громче его подлинной скорбной истории. И — осмыслится ли хоть ещё через 100 лет?

Бессилие царского правительства — дряхлость власти — проявилось не только в Кишинёве: вот, и в 1905 в Закавказьи произошла азербайджано-армянская резня. Но только в случае Кишинёва обвиняли, что резня подстроена правительством.

«Евреи», писал Д. Пасманик, «никогда не приписывали погромов народу, они обвиняли в них исключительно власть, администрацию... Никакие факты не могли поколебать это совершенно поверхностное мнение»234. И Бикерман указывал, что, по всеобщему мнению, еврейские погромы — это форма борьбы власти против революции. Более усмотрительные рассуждали так: если в происшедших погромах и не обнаружено технической подготовки со стороны власти, то «мораль, укрепившаяся в Петербурге, такова, что всякий ярый юдофоб находит самое благосклонное отношение к себе — от министра до городового». Между тем: кишинёвский судебный процесс осени 1903 года показал картину обратную.

А для российской либерально-радикальной оппозиции суд должен был превратиться в битву с самим самодержавием. На суд отправились «гражданскими истцами» виднейшие адвокаты, и христиане и евреи, — М. Карабчевский, О. Грузенберг, С. Кальманович, А. Зарудный, Н. Соколов. А «талантливейший левый адвокат» П. Переверзев и ещё несколькие пошли в защитники обвиняемых: «чтобы они не боялись рассказать суду... кто их подстрекнул начать бойню»235, — то есть что их направляла власть. А «гражданские истцы» настаивали: произвести доследование и посадить на скамью «истинных виновников»! Власти не публиковали судебные отчёты, чтобы не разжигать страсти ни в самом Кишинёве, ни уже разожжённые по всему миру. Так ещё удобнее: штат активистов вокруг «гражданских истцов» составлял свои собственные отчёты о суде и отсылал их через Румынию на всемирное распубликование. Однако ход суда это не изменило: дотошно выяснялись всего лишь морды погромщиков, а власти — виновны, несомненно, — но только в том, что не справились вовремя. И тогда группа гражданских истцов-адвокатов заявила коллективно: что «если суд отказывается привлечь к ответственности и наказать главных виновников погрома» — то есть не какого-то губернатора Раабена, на него и внимания почему-то не обращали, а — министра Плеве и центральную администрацию России, то «им, защитникам... больше нечего делать на процессе». Они «натолкнулись на такие трудности со стороны суда, которые лишают их всякой возможности... свободно и по совести защищать интересы своих клиентов, а также интересы правды»236. Новая адвокатская тактика прямого выхода в политику оказалась весьма успешной и многообещающей, произвела сильнейшее впечатление во всём мире. «Действия адвокатов были одобрены всеми лучшими людьми в России»237.

А суд — Особое присутствие Одесской Судебной Палаты — проводился теперь последовательно. Никак не оправдались прогнозы западных газет, что «кишинёвский процесс будет издевательством над правосудием»238. При большом количестве обвиняемых они были разбиты на группы, по тяжести обвинений. Как сказано выше, среди обвиняемых — евреев не было239. Начальник губернского Жандармского Управления сообщил ещё в апреле, что из 816 арестованных — 250 освобождены от следствия и суда по бездоказанности предъявленного к ним обвинения; 466 человек сразу же и получили судебные решения за мелкие преступления (об этом свидетельство и в «Таймс»), «при чем признанные по суду виновными приговорены к наказаниям в высшей мере»; подследственных с серьёзными обвинениями — около 100, их них 36 обвиняются в убийствах и насилиях (к ноябрю — 37). В декабре тот же Начальник губернского Жандармского Управления сообщает результаты суда: лишение всех прав состояния и каторга (кому 7 лет, кому 5), лишение прав и арестантские роты (на полтора года и на год). Всего приговорены 25 подсудимых, а 12 оправданы240. Приговаривали именно виновных, за реальные, описанные нами преступления. И приговаривали сурово — «кишинёвская драма заканчивается обычным русским противоречием: в самом Кишинёве бунтовщики, по-видимому, подвергаются решительному судебному преследованию», писалось с удивлением в американском еврейском «Ежегоднике»241.

Весной 1904 кассационное разбирательство в Петербурге было уже и публичным242. И в 1905 кишинёвский погром ещё раз рассматривался в Сенате, там выступал Винавер, ничего нового не доказав.

А ведь российскому царскому правительству был подан урок в кишинёвском погроме: что государство, попускающее такую резню, постыдно недееспособно. Но этот урок был бы ясен и без ядовитых подделок, без накладки ложных красок. Почему истина кишинёвского погрома показалась недостаточной? Похоже: потому, что в истине правительство выглядело бы, каким оно и было, — косным стеснителем евреев, хотя неуверенным, непоследовательным. Зато путём лжи оно было представлено — искусным, ещё как уверенным и бесконечно злым гонителем их. Такой враг мог быть достоин только уничтожения.

Российское правительство, давно уже менее всего успевавшее на международной сцене, — ни тогда ни затем не поняло, какое грандиозное мировое поражение оно понесло здесь. Погром этот лёг дёготным пятном на всю российскую историю, на мировые представшения о России в целом, — и чёрное зарево его предвозвестило и ускорило все близкие сотрясения нашей страны.

 

1. Ю. Ларин. Евреи и антисемитизм в СССР. М.; Л.: ГИЗ, 1929, с. 140.

2. Г. Б. Слиозберг. Дела минувших дней: Записки русского еврея: В 3-х т. Париж, 1933-1934, т. 2, с. 206-209.

3. Ю. Гессен. История еврейского народа в России: В 2-х т., т. 2, Л., 1927, с. 231.

4. Еврейская Энциклопедия* (далее — ЕЭ): В 16-ти т. СПб.: Общество для Научных Еврейских Изданий и Изд-во Брокгауз-Ефрон, 1906-1913, т. 13, с. 52.

5. ЕЭ, т. 13, с. 52-53.

6. Слиозберг, т. 1, с. 92; т. 2, с. 89.

7. Слиозберг, т. 2, с. 33.

8. Краткая Еврейская Энциклопедия (далее — КЕЭ): 1976 — ... [продолж. изд.], т. 6, Иерусалим: Общество по исследованию еврейских общин, 1992, с. 854.

9. И. М. Троцкий. Евреи в русской школе // [Сб.] Книга о русском еврействе: От 1860-х годов до Революции 1917г. (далее — КРЕ-1). Нью-Йорк: Союз Русских Евреев, 1960, с. 359.

10. П. Д. Ильинский. [Воспоминания] // Библиотека-фонд «Русское Зарубежье» (БФРЗ), фонд 1, А-90, с. 2.

11. Слиозберг, т. 2, с. 90.

12. Н. В. Волков-Муромцев. Юность. От Вязьмы до Феодосии. 2-е изд., М.: Русский путь; Грааль, 1997, с. 101.

13. Н. Э. Темиров [Воспоминания] // БФРЗ, ф. 1, А-29, с. 24.

14. ЕЭ, т. 12, с. 58.

15. А. Львов // Новая газета. Нью-Йорк, 1981, № 70, 5-11 сент., с. 26.

16. ЕЭ, т. 13, с. 54-55.

17. ЕЭ, т. 16. с. 205.

18. ЕЭ, т. 13, с. 55.

19. КЕЭ, т. 6, с. 854.

20. ЕЭ, т. 13, с. 55.

21. Слиозберг, т. 1, с. 161.

22. С. В. Познер. Евреи в общей школе: К истории законодательства и правительственной политики в области еврейского вопроса. СПб.: Разум, 1914, с. 54-55.

23. См.: Слиозберг, т. 2, с. 93.

24. А. Гольденвейзер. Правовое положение евреев в России // КРЕ-1, с. 149.

25. Слиозберг, т. 1, с. 127-128; т. 3, с. 290-292, 301.

26. Я. Л. Тейтель. Из моей жизни за 40 лет. Париж: Я. Поволоцкий и Ко., 1925, с. 170-176.

27. И. Троцкий. Евреи в русской школе // КРЕ-1, с. 358.

28. ЕЭ, т. 10, с. 780-781.

29. ЕЭ, т. 12, с.. 315.

30. С. Л. Кучеров. Евреи в русской адвокатуре // КРЕ-1, с. 402.

31. ЕЭ*, т. 1, с. 469-470.

32. Гольденвейзер // КРЕ-1, с. 131.

33. Кучеров // КРЕ-1*, с. 404.

34. ЕЭ, т. 1, с. 471-472.

35. Кучеров // КРЕ-1, с. 405.

36. Там же.

37. ЕЭ, т. 6, с. 118.

38. ЕЭ, т. 16, с. 116.

39. ЕЭ, т. 12, с. 394-395.

40. Слиозберг, т. 2, с. 94.

41. В. Поссе. «Еврейское засилие» // Слово, СПб., 1909, 14 (27) марта, с. 2.

42. Слиозберг, т. 1, с. 198.

43. ЕЭ, т. 7, с. 34.

44. Общий свод по Империи результатов разработки данных первой всеобщей переписи населения, произведенной 28 января 1897 г., т. 2, СПб., 1905, с. 374-386.

45. ЕЭ*, т. 7, с. 763.

46. ЕЭ*, т. 2, с. 836.

47. Слиозберг, т. 3, с. 220.

48. Слиозберг, т. 1, с. 259.

49. Слиозберг, т. 2, с. 177-178.

50. В. Л. Маклаков. 1905-1906 годы // [Сб.] М. М. Винавер и русская общественность начала XX века. Париж, 1937, с. 63.

51. Д. О. Линский. О национальном самосознании русского еврея // Россия и евреи: Сб. 1 (далее — РиЕ) / Отечественное объединение русских евреев заграницей. Париж: YMCA-Press, 1978 [переизд. Берлин: Основа, 1924], с. 145.

52. Ю. Гессен, т. 2, с. 210; ЕЭ, т. 11, с. 537-538.

53. КЕЭ, т. 2, с. 313-314.

54. Ларин, с. 71.

55. B. C. Мандель. Консервативные и разрушительные элементы в еврействе // РиЕ, с. 202.

56. Гольденвейзер // КРЕ-1, с. 148.

57. Слиозберг, т. 2, с. 51, 187, 188, 193, 195.

58. Там же, с. 22-24.

59. Слиозберг, т. 2, с. 183-185.

60. Тейтель, с. 36-37, 47.

61. Волков-Муромцев, с. 98, 101.

62. С. Диманштейн. Революционное движение среди евреев // [Сб.] 1905: История революционного движения в отдельных очерках / Под ред. М.Н. Покровского, т. 3, вып. 1, М.; Л.: ГИЗ, 1927, с. 108.

63. Гольденвейзер // КРЕ-1, с.

64. ЕЭ, т. 14, с. 157.

65. Слиозберг, т. 2, с. 175-176.

66. Ю. Гессен, т. 2, с. 232.

67. Кн. Б. А. Щетинин. Хозяин Москвы // Исторический вестник, 1917, т. 148, с. 459.

68. Слиозберг, т. 2, с. 44-45.

69. Там же, с. 43-44.

70. Там же, с. 31, 42-50, 60-63.

71. Слиозберг, т. 2, с. 7, 174.

72. Донесение русского посла Извольского из Ватикана, 7 (19) апр. 1892 // Известия, 1930, 23 мая, с. 2

73. КЕЭ, т. 5, с. 474.

74. ЕЭ, т. 11, с. 336-338.

75. Слиозберг, т. 2, с. 180-182.

76. ЕЭ*, т. 7, с. 594.

77. Новое время, 1909, 9 (22) дек., с. 6.

78. ЕЭ, т. 12, с. 601-602.

79. Джеймс Паркс. Евреи среди народов: Обзор причин антисемитизма. Париж: YMCA-Press, 1932, с. 182.

80. В. В. Леонтович. История либерализма в России: 1762-1914 / Пер. с нем. 2-е изд., М.: Русский путь, 1995, с. 251-252.

81. В. В. Шульгин. «Что нам в них не нравится...»: Об Антисемитизме в России. Париж, 1929, с. 185-186.

82. Паркс, с. 153-155, 233.

83. Сборник материалов об экономическом положении евреев в России, т. 2, СПб.: Еврейское Колонизационное Общество, 1904, с. 64.

84. Еврейская питейная торговля в России / Статистический Временник Российской Империи, серил III, выпуск 9. СПб., 1886, с. v-x.

85. Слиозберг, т. 2, с. 230.

86. ЕЭ, т. 5, с. 614; КЕЭ, т. 7, с. 346.

87. ЕЭ, т. 2, с. 235-238.

88. См.: Слиозберг, т. 2, с. 55.

89. П. Милюков. Еврейский вопрос в России // Щит: Литературный сборник / Под ред. Л. Андреева, М. Горького и Ф. Сологуба. 3-е изд., доп., М.: Русское Общество для изучения еврейской жизни, 1916, с. 170.

90. ЕЭ, т. 3, с. 85-86.

91. ЕЭ, т. 5, с. 821-822.

92. ЕЭ, т. 1, с. 422.

93. Фабрично-заводские предприятия Российской Империи. 2-е изд., Пд.: Совет съездов представителей промышленности и торговли, 1914, № 890.

94. Л. Троцкий. Моя жизнь: Опыт автобиографии, т. 1. Берлин: Гранит, 1930, с. 42-43.

95. ЕЭ, т. 7, с. 734.

96. ЕЭ, т. 1, с. 423.

97. ЕЭ, т. 1, c.423.

98. Там же.

99. Ларин, с. 27, 68-69, 170.

100. КЕЭ, т. 7, с. 337.

101. Ларин, с. 70.

102. И. М. Дижур. Евреи в экономической жизни: России // КРЕ-1 *, с. 172.

103. Там же*, с. 173.

104. Ларин, с. 69.

105. ЕЭ, т. 1, c.423.

106. Дижур // КРЕ-1, с. 173.

107. А. Менеc. Еврейский вопрос в Восточной Европе // [Сб.] Еврейский мир: Ежегодник на 1939 г. (далее — ЕМ-1). Париж: Объединение русско-еврейской интеллигенции, с. 146.

108. КЕЭ, т. 7, с. 368.

109. ЕЭ, т. 13, с. 646.

110. Там же, с. 662.

111. Российская Еврейская Энциклопедия (далее — РЕЭ): 1994 — … [2-е продолж. изд., испр. и доп.], т. 1, М., 1994, с. 171.

112. Там же, с. 264.

113. Слиозберг, т. 2, с. 231.

114. РЕЭ, т. 2, с. 171.

115. Дижур // КРЕ-1, с. 163-174.

116. ЕЭ, т. 11, с. 697.

117. КЕЭ, т. 7, с. 369; РЕЭ, т. 1, с. 315-316; ЕЭ, т. 6, с. 527.

118. М. Бернацкий. Евреи и русское народное хозяйство // Щит, с. 30.

119. Шульгин, с. 128-129.

120. В. Гурко. Устои народного хозяйства в России: Аграрно-экономические этюды, СПб., 1902, с. 199.

121. Дижур // КРЕ -1, с. 176.

122. КЕЭ, т. 7, с. 369.

123. Дижур // КРЕ -1, с. 178-179; ЕЭ, т. 13, с. 660; КЕЭ, т. 7, с. 369.

124. ЕЭ, т. 13, с. 651-652.

125. ЕЭ, т. 6, с. 527.

126. Дижур // КРЕ -1, с. 174 - 175; КЕЭ, т. 6, с. 670-671.

127. ЕЭ, т. 12, с. 734; КЕЭ, т. 6, с. 670-671.

128. КЕЭ, т. 2, с. 313-314.

129. И. М. Бикерман. Россия и русское еврейство // РиЕ, с. 84-85, 87.

130. Э. Финкельштейн. Евреи в СССР. Путь в XXI век // Страна и мир: Обществ.-политический, экономический и культурно-философский журнал. Мюнхен, 1989, № 1 [49], с. 70.

131. Слиозберг, т. 1, с. 145.

132. М. Л. Кроль. Страницы моей жизни, т. 1, Нью-Йорк: Союз Русских Евреев в Нью-Йорке, 1944, с. 267.

133. Кроль. Страницы..., с. 260-261, 267, 299.

134. ЕЭ, т. 13, с. 60-61.

135. ЕЭ, т. 8, с. 466.

136. ЕЭ, т. 11, с. 924.

137. Там же, с. 924-925.

138. Слиозберг, т. 2, с. 32, 96-102.

139. ЕЭ, т. 7, с. 504.

140. КЕЭ, т. 7, с. 365.

141. Слиозберг, т. 2, с. 29, 98-100.

142. ЕЭ, т. 16, с. 264-268.

143. Г. Я. Аронсон. В борьбе за национальные и гражданские права: Общественные течения в русском еврействе // КРЕ-1, с. 212.

144. ЕЭ, т. 7, с. 507; Слиозберг, т. 2, с. 34-41; КЕЭ, т. 7, с. 366.

145. Слиозберг, т. 2, с. 27-30.

146. ЕЭ, т. 2, с. 534-535.

147. ЕЭ, т. 7, с. 504.

148. Государственная Дума — Второй созыв (далее — ГД-2): Стенографический отчёт. Сессия 2, СПб. 1907, заседание 24, 9 апр. 1907, с. 1814.

149. ЕЭ, т. 7, с. 505-509; И. М. Троцкий. Самодеятельность и самопомощь евреев в России: ОПЕ, ОРТ, ЕКО, ОЗЕ, ЕКОПО // КРЕ-1, с. 491-495.

150. ЕЭ, т. 16, с. 265.

151. КЕЭ, т. 7, с. 366.

152. ЕЭ, т. 2, с. 246-248.

153. Там же, с. 247-248.

154. КЕЭ, т. 7, с. 365.

155. Вл. Жаботинский. Введение // Х. Н. Бялик. Песни и поэмы. СПб.: Изд. Зальцман, 1914, с. 36.

156. Ю. Марк. Литература на идиш в России // КРЕ-1, с. 537-539.

157. Аронсон. В борьбе за... // КРЕ-1, с. 216.

158. Марк // КРЕ-1, с. 519-541.

159. Г. Я. Аронсон. Русско-еврейская печать // КРЕ-1, с. 563.

160. Слиозберг, т. 1, с. 105, 260.

161. Аронсон. Русско-еврейская печать // КРЕ-1, с. 563-568.

162. С. М. Гинзбург. О русско-еврейской интеллигенции // ЕМ-1, с. 35-36.

163. И. Бен-Цви. Из истории рабочего сионизма в России // КРЕ-1, с. 272.

164. Гинзбург // ЕМ-1, с. 37-39.

165. Слиозберг, т. 2, с. 301-302.

166. Ю. Гессен, т. 2, с. 232.

167. ЕЭ, т. 3, с.337.

168. Ю. Марк. Памяти И. М. Чериковера // Еврейский мир; Сб. II (далее — ЕМ-2). Нью-Йорк. Союз русских евреев в Нью-Йорке, 1944, с. 425.

169. Аронсон. Русско-еврейская печать // КРЕ-1, с. 564, 568.

170. Слиозберг, т. 3, с. 110- 135.

171. Аронсон. В борьбе за... // КРЕ-1, с. 213-215.

172. Паркс, с. 161.

173. История XIX века: В 8-ми т. / Под ред. проф. Лависса и Рамбо, т. 7, М., ОГИЗ, 1939, с. 186, 203.

174. Паркс, с. 166.

175. ЕЭ*, т. 2, с. 696-708.

176. Там же, с. 676-677.

177. Р. Нудельман. Призрак бродит по Европе // "22"; Общественно-политический и литературный журнал еврейской интеллигенции из СССР в Израиле. Тель-Авив, 1992, № 84, с. 128.

178. ЕЭ, т. 11, с. 758-759.

179. B. C. Соловьёв. Еврейство и христианский вопрос // Собр. соч.: В 10 т. 2-е изд., СПб., 1911-1914, т. IV, с. 135, 136, 138.

180. Аронсон. Русско-еврейская печать // КРЕ-1, с. 549.

181. Письмо B. C. Соловьёва к Ф. Гецу // B. C. Соловьёв. Еврейский вопрос —Христианский вопрос: Собрание статей. Варшава: Правда, 1906, с. 34.

182. Неопубликованный протест против антисемитизма (составлен Владимиром Соловьёвым) // КРЕ-1, с. 574-575. Текст протеста был впервые опубликован в книге Ф. Геца «Об отношении Вл. Соловьёва к еврейскому вопросу» (М., 1902), где он помещён под заголовком: «Об антисемитическом движении в печати: Неизданная статья Вл. С. Соловьёва», затем в 1906 перепечатан в уже цитированной «вольной» варшавской брошюре.

183. См.: КРЕ-1*, с. 565.

184. Тейтель, с. 176.

185. ЕЭ, т. 10, с. 827.

186. С. М. Шварц. Антисемитизм в Советском Союзе. Нью-Йорк: Изд-во им. Чехова, 1952, с. 13.

187. Н. М. Карамзин. История государства Российского: В 12-ти т., 5-е изд., СПб.: Эйнерлинг, 1842-1844, т. XI, с. 143.

188. В. Даль. Толковый словарь живого великоруссского языка, т. 1, М., 1955, с. 541.

189. Н. Э. Темиров. [Воспоминания] // БФРЗ, ф. 1, А-29, с. 23.

190. КЕЭ, т. 4, с. 327.

191. Л. Прайсман. Погромы и самооборона // «22», 1986/87, № 51, с. 176.

192. ЕЭ, т. 9, с. 507.

193. Кишиневский погром: Обвинительный акт // Освобождение, Штутгарт, 1903, 19 окт., № 9 (33), Приложение, с. 1-4.

194. Я. Г. Фрумкин. Из истории русского еврейства: Воспоминания, материалы, документы // КРЕ-1, с. 59.

195. Кишиневский погром: Обвинительный акт, с. 1.

196. Материалы для истории антиеврейских погромов в России / Под ред. и со вступ. ст. С. М. Дубнова и Г. Я. Красного-Адмони, т. 1, Пг., 1919 (далее — Материалы...), с. 340.

197. Фрумкин // КРЕ-1, с. 59.

198. Викерман // РиЕ, с. 57.

199. КЕЭ, т. 4, с. 327.

200. В. Г. Короленко. Дом № 13 // Собр. соч., т. 9, М.: Худож. лит., 1995. с. 406-422.

201. Кишиневский погром. Обвинительный акт, с. 3.

202. Кроль. Страницы..., с. 299.

203. Слиозберг, т. 3, с. 49.

204. М. Кроль. Кишиневский погром 1903 года и Кишиневский погромный процесс // ЕМ-2, с. 372.

205. Там же, с. 372-373.

206. Кроль. Страницы..., с. 301, 303.

207. Кроль. Страницы..., с. 301-304.

208. Кроль // ЕМ-2, с. 374.

209. Там же.

210. Представление Прокурору Судебной Палаты за № 1392, 20 ноября 1903; Представление Прокурору Судебной Палаты за № 1437, 1 декабря 1903 // Материалы..., с. 319, 322-323.

211. РЕЭ, т. 1, с. 417.

212. Циркуляр Министра Внутренних Дел по поводу Кишиневских событий Губернаторам, Градоначальникам и Обер-Полицмейстерам // Материалы..., с. 333-335; Правительственный вестник, СПб., № 97, 1903, 29 апреля (12 мая).

213. Слово о. Иоанна Кронштадтского. Мысли мои по поводу насилий христиан с евреями в Кишиневе // Материалы..., с. 352.

214. К Кишиневскому бедствию. Слово, сказанное 30 апреля 1903 г. Епископом Антонием // Материалы..., с. 354, 356.

215. Санкт-Петербургские ведомости, 1903, 24 апр. (7 мая), с. 5.

216. Baltimore Sun, 16.5.1903, p. 2; The Jewish Chronicle, 15.5.1903, p. 2; Protest by the Board of Deputies and the Anglo-Jewish Association // Times, 18.5.1903, p. 10.

217. Протокол Бессарабского Губернского Правления по врачебному отделению, 2 июня 1903 // Материалы..., с. 174-175.

218. Судебное разбирательство дела об антиеврейских беспорядках, бывших в г. Кишиневе, заседание 16 ноября 1903, листок-дневник № 11 // Материалы..., с. 279.

219. Прокурор Одесской Судебной Палаты А. И. Поллан — А. А. Лопухину // Материалы..., с. 172-173.

220. Кроль // ЕМ-2, с. 376-377.

221. Кроль. Страницы..., с. 302.

222. Кроль // ЕМ-2, с. 371-372.

223. Remember Kischineffl (editorial) // The Jewish Chronicle, 15.5.1903, p. 21; 22.5.1903, p. 10; Baltimore Sun, 16.5.1903, p. 4.

224. Слиозберг, т. 3, с. 48-49, 61-64.

225. Там же.

226. Times, 18.5.1903, р. 10.

227. Protest by the Board of Deputies and the Anglo-Jewish Association // Times, 18.5.1903, p. 10.

228. New York Times, 19.5.1903, p. 10; 21.5.1903, p. 8.

229. Times, 27.5.1903, p. 7.

230. П. П. Заварзин. Работа тайной полиции. Париж, 1924, с. 68-69.

231. A. Solschenizyn. November sechzehn. Munchen-Zurich: Riper, 1986, S. 1149.

232. КЕЭ, т. 7, c. 347.

233. КЕЭ, т. 6, c. 533.

234. Д. С. Пасманик. Русская революция и еврейство (Большевизм и иудаизм). Париж, 1923, с. 142.

235. Кроль. Страницы..., с. 303.

236. Кроль // ЕМ-2*, с. 379-380.

237. Слиозберг, т. 3, с. 69.

238. Times, 10.11.1903, р. 4.

239. ЕЭ, т. 9, с. 507.

240. Секретная записка на имя Директора Департамента Полиции от 27 апреля 1903 за № 1963 // Материалы..., с. 147; Times, 18.5.1903, р. 8; Секретная записка на имя Директора Департамента Полиции от 18 декабря 1903 за № 6697 // Материалы..., с. 294.

241. The American Jewish Year Book, 5664 (1903-1904), Philadelphia, 1903, p. 22.

242. Фрумкин // KPE- 1, с. 60-61.