Солженицын Александр Исаевич. Биография Солженицына. Произведения

Двести лет вместе (Главы 1-4)

Глава 1. ВКЛЮЧАЯ XVIII ВЕК
В этой книге не рассматривается пребывание евреев в России прежде 1772 года. Мы ограничимся здесь лишь несколькими страницами напоминания о более древнем периоде.

Первым русско-еврейским пересечением можно было бы счесть войны Киевской Руси с хазарами — но это не вполне точно, ибо хазары имели только верхушку из иудейского племени, а сами были тюрки, принявшие иудейское вероисповедание.

Если следовать изложению солидного еврейского автора уже середины нашего века Ю.Д. Бруцкуса, какая-то часть евреев из Персии через Дербентский проход переместилась на нижнюю Волгу, где с 724 после Р.Х. выросла Итиль — столица хазарского каганата1. Племенные вожди тюрко-хазаров (ещё тогда идолопоклонников2) не желали мусульманства, чтобы не подчиняться багдадскому халифу, ни христианства — чтоб избежать опеки и византийского императора; и оттого около 732 племя перешло в иудейскую религию. — Само собой была еврейская колония и в Боспорском царстве (Крым, Таманский полуостров), куда император Адриан переселил еврейских пленников в 137, после подавления Бар-Кохбы. Впоследствии еврейское население в Крыму устойчиво держалось и под готами, и под гуннами, и особенно Кафа (Керчь) сохранялась еврейской. — В 933 князь Игорь брал, на время, Керчь, Святослав же Игоревич отвоевал от хазаров Придонье. В 969 руссы уже владели всем Поволжьем, с Итилем, и русские корабли появлялись у Семендера (дербентское побережье). — Остатки хазаров - это кумыки на Кавказе, а в Крыму они вместе с половцами составили крымо-татар. (Караимы и евреи-крымчаки, однако, не перешли в магометанство.) — Добил хазаров Тамерлан.

Впрочем, ряд исследователей полагает (точных доказательств нет), что в каком-то объёме евреи переместились в западном и северо-западном направлении через южнорусское пространство. Так, востоковед и семитолог Авра-хам Гаркави пишет, что еврейская община в будущей России “была образована евреями, переселившимися с берегов Чёрного моря и с Кавказа, где жили их предки после ассирийского и вавилонского пленений”3. К этому взгляду близок и Ю.Д. Бруцкус. (Есть мнение и: что это — остатки тех “пропавших” десяти колен Израиля.) Такое движение, может быть, доканчивалось ещё и после падения Тмутаракани (1097) от половцев. — По мнению Гаркави, разговорным языком этих евреев, по крайней мере с IX века, был славянский, и только в XVII веке, когда украинские евреи бежали от погромов Хмельницкого в Польшу, языком их стал идиш каким говорили евреи в Польше.

Разными путями евреи попадали и в Киев и оседали там. Уже при Игоре нижняя часть города называлась Коза-ры; сюда Игорь добавил в 933 пленных евреев из Керчи. Потом прибывали пленные евреи в 965 из Крыма, в 969 — козары из Итиля и Семендера, в 989 — из Корсуни (Херсонеса), в 1017 из Тмутаракани. Появлялись в Киеве и западные евреи: в связи с караванной торговлей Запад — Восток, а может быть, с конца XI в., и от преследований в Европе при первом крестовом походе4.

Также и более поздние исследователи подтверждают хазарское происхождение “иудейского элемента” в Киеве XI в. Даже ранее: на рубеже IX-X вв. в Киеве отмечено наличие “хазарской администрации и хазарского гарнизона”. А уж “в первой половине XI в. еврейский и хазарский элемент в Киеве... играл значительную роль”5. Киев IX-X веков был многонационален и этнически терпим.

Таким образом, в конце Х века, к моменту выбора Владимиром новой веры для руссов — не было недостатка евреев в Киеве, и нашлись из них учёные мужи, предлагавшие иудейскую веру. Но выбор произошёл иначе, чем в Хазарии за 250 лет до того. Карамзин перелагает так: “Выслушав иудеев, [Владимир] спросил: где их отечество? — "В Иерусалиме", — ответствовали проповедники, — "но Бог во гневе своём расточил нас по землям чуждым". — "И вы, наказываемые Богом, дерзаете учить других?" — сказал Владимир. — "Мы не хотим, подобно вам, лишиться своего отечества""6. — После крещения Руси, добавляет Брупкус, приняла христианство и часть козарских евреев в Киеве; и даже: из них? — был затем, в Новгороде, один из первых на Руси христианский епископ и духовный писатель — Лука Жидята7.

Сосуществование христианской и иудейской религии в Киеве не могло не привести учёных мужей к напряжённому сопоставлению их. В частности, это родило знаменательное в русской литературе “Слово о Законе и Благодати” (сред. XI в.): утверждение христианского самосознания у русских на века вперёд. “Полемика здесь так свежа и жива, как она представляется в посланиях апостольских”8. Ведь это был всего лишь первый век христианства на Руси. Тогдашних русских неофитов иудеи остро интересовали именно по размышлениям религиозным — а в Киеве как раз и были возможности контактов. Этот интерес был выше, чем при новом потом соседстве с XVIII века.

Затем больше столетия евреи интенсивно участвовали в обширной торговой деятельности Киева. “В новых городских стенах (закончены в 1037) имелись Жидовские ворота, к которым примыкал еврейский квартал”9. Евреи Киева не встречали ограничений или враждебности от князей и даже имели покровительство их, особенно Свято-полка Изяславича, так как торговля и предпринимательство евреев были выгодны для казны.

В 1113, когда, после смерти Святополка, Владимир (будущий Мономах) всё ещё, из совести, колебался занять киевский престол ранее Святославичей, — “мятежники, пользуясь безначалием, ограбили дом Тысячского... и всех Жидов, бывших в столице под особенным покровительством корыстолюбивого Святополка... Причиною Киевского мятежа было, кажется, лихоимство Евреев: вероятно, что они, пользуясь тогдашнею редкостию денег, угнетали должников неумеренными ростами”10. (Есть указания, например в “Уставе” Мономаха, что киевские ростовщики брали до 50% годовых.) При том Карамзин ссылается и на летописи, и на добавление В.Н.Татищева. У Татищева же находим: “Потом Жидов многих побили и домы их разграбили за то, что сии многий обиды и в торгах Христианом вред чинили. Множество же их, собрався к их Синагоге. огородясь, оборонялись, елико могли, прося время-ни до прихода Владимирова”. А после его прихода киевляне “просили его всенародно о управе на Жидов, что отняли все промыслы Христианом и при Святополке имели великую свободу и власть... Они же многих прельстили в их закон”11.

По мнению М.Н.Покровского, киевский погром 1113 носил социальный, а не национальный характер. (Правда, приверженность к социальным толкованиям этого “классового” историка хорошо известна.)

Владимир, заняв киевский престол, так отвечал жалобщикам: “Понеже их [Жидов] всюду в разных княжениях вошло и населилось много и мне не пристойно без совета князей, паче же и противо правости... на убивство и граб-ление их позволить, где могут многие невинные погинуть. Для того немедленно созову князей на совет”12. На совете принят был закон об ограничении ростов, который Владимир включил в Устав Ярославов. А Карамзин, следуя Татищеву, сообщает, что по решению совета Владимир “выслал всех Жидов; что с того времени не было их в нашем отечестве”. Но тут же оговаривается: “В летописях напротив того сказано, что в 1124 году [в большой пожар] погорели Жиды в Киеве: следственно их не выгнали”1Э. (Бруцкус поясняет, что это был “в лучшей части города целый квартал.. . у Жидовских ворот рядом с Золотыми Воротами”14.)

По крайней мере один еврей был в доверии у Андрея Боголюбского во Владимире. “В числе приближённых к Андрею находился также какой-то Ефрем Моизич, которого отчество — Моизич, или Моисеевич, указывает на жидовское происхождение”, и он, по словам летописца, был среди зачинщиков заговора, которым был убит Андрей15. Но есть и такая запись, что при Андрее Боголюбском “приходили из Волжских областей много Болгар и Жидов и принимали крещение”, а после убийства Андрея сын его Георгий сбежал в Дагестан к еврейскому князю ”.

Вообще же по периоду Суздальской Руси сведения о евреях скудны, как, очевидно, и их численность там.

Еврейская энциклопедия отмечает, что в русском былевом эпосе “"Иудейский Царь" является... излюбленным общим термином для выражения врага христианской веры”, как и Богатырь-Жидовин в былинах об Илье и Добрыне17. Здесь могут быть и остатки воспоминаний о борьбе с Хазарией. И тут же проступает религиозная основа той враждебности и отгораживания, с какою евреев не допускали в Московскую Русь.

С нашествия татар прекратилась оживлённая торговая деятельность в Киевской Руси, и многие евреи, видимо, ушли в Польшу. (Впрочем, еврейские поселения на Волыни и в Галиции сохранились, мало пострадав от татарского нашествия.) Энциклопедия сообщает: “Во время нашествия татар (1239), разрушивших Киев, пострадали также евреи, но во второй половине 13 в. они приглашались великими князьями селиться в Киеве, находившемся под верховным владычеством татар. Пользуясь вольностями, предоставленными евреям и в других татарских владениях, киевские евреи вызвали этим ненависть к себе со стороны мещан”18. Подобное происходило не только в Киеве, но и в городах Северной России, куда при татарском господстве открылся “путь многим купцам Бесерменским, Харазским или Хивинским, издревле опытным в торговле и хитростях корыстолюбия: сии люди откупали у Татар дань наших Княжений, брали неумеренные рбсты с бедных людей, и в случае неплатежа объявляя должников своими рабами, отводили их в неволю. Жители Владимира, Суздаля, Ростова вышли наконец из терпения и единодушно восстали, при звуке Вечевых колоколов, на сих злых лихоимцев: некоторых убили, а прочих выгнали”19. В наказание восставшим грозил приход карательной армии от хана, предотвращённый посредничеством Александра Невского. — “В документах 15 в. упоминаются киевские евреи — сборщики податей, владевшие значительным имуществом”20.

“Движение евреев из Польши на Восток”, в том числе и в Белоруссию, “замечается ив 15 в.: встречаются откупщики таможенных и других сборов в Минске, Полоцке”, Смоленске, но ещё не создаётся там их оседлая общинная жизнь. А после короткого изгнания евреев из Литвы (1495) “движение на Восток возобновилось с особой энергией в начале 16 в.”21.

Проникновение же евреев в Московскую Русь было самым незначительным, хотя приезду извне “влиятельных евреев в Москву не чинили тогда препятствий”22. Но в конце XV в. у самого центра духовной и административной власти на Руси происходят как будто и негромкие события, однако могшие повлечь за собой грозные волнения или глубокие последствия в духовной области. Это так называемая “ересь жидовствующих”. По выражению проти-воборца ей Иосифа Волоцкого: “Благочестивая земля Русская не видала подобного соблазна от века Ольгина и Владимирова”23.

Началось это, по Карамзину, так: приехавший в 1470 в Новгород из Киева еврей Схариа “умел обольстить там двух Священников, Дионисия и Алексия; уверил их, что закон Моисеев есть единый Божественный; что История Спасителя выдумана; что Христос ещё не родился; что не должно поклоняться иконам, и проч. Завелась Жидовская ересь”24. С. Соловьёв добавляет, что Схариа достиг этого “с помощью пятерых сообщников, также Жидов”, и что эта ересь была, “как видно, смесь иудейства с христианским рационализмом, отвергавшая таинство Св. Троицы, божество Иисуса Христа”25. После этого “поп Алексий назвал себя Авраамом, жену свою Саррою, и развратил, вместе с Дионисием, многих Духовных и мирян... Но трудно понять, чтобы Схариа мог столь легко размножить число своих учеников Новогородских, если бы мудрость его состояла единственно в отвержении Христианства и в прославлении Жидовства... вероятно, что Схариа обольщал Россиян Иудейскою Каббалою, наукою пленительною для невежд любопытных и славною в XV веке, когда многие из самых ученых людей... искали в ней разрешения всех важнейших загадок для ума человеческого. Каббалисты хвалились... что они знают все тайны Природы, могут изъяснять сновидения, угадывать будущее, повелевать Духами...”24.

Напротив, Ю.И.Гессен, еврейский историк XX века, считает, правда не указывая никаких источников: “вполне установлено, что ни в насаждении ереси... ни в её дальнейшем распространении евреи не принимали никакого участия”27. Энциклопедический словарь Брокгауза и Эфрона утверждает, что “собственно еврейский элемент не играл, кажется, в этом учении особенно видной роли и сводился к некоторым обрядам”28. Современная же ему Еврейская энциклопедия пишет: “спорный вопрос о еврейском влиянии на секту ныне, после опубликования "Псалтири жидовствующих" и других памятников... следует считать решённым в утвердительном смысле”29.

“Новогородские еретики соблюдали наружную пристойность, казались смиренными постниками, ревностными в исполнении всех обязанностей благочестия”'30, и это “обратило на них внимание народа и содействовало быстрому распространению ереси”31. И когда, после падения Новгорода, Иоанн III посетил его, то обоих начальных еретиков, Алексия и Дионисия, за все достоинства их благочестия в 1480 взял с собой в Москву и возвысил в протоиереев Успенского и Архангельского соборов в Кремле. “С ними перешёл туда и раскол, оставив корень в Новегороде. Алексий снискал особенную милость Государя, имел к нему свободный доступ, и тайным своим учением прельстил” не только нескольких крупных духовных и государственных чинов, но убедил великого князя возвести в митрополиты — то есть во главу всей русской Церкви — из своих обращённых в ересь архимандрита Зосиму. А кроме того обратил в ересь и Елену, невестку великого князя, вдову Иоанна Младого и мать возможного наследника престола, “внука благословенного” Дмитрия33.

Поразителен быстрый успех и лёгкость этого движения. Они объясняются, очевидно, взаимным интересом. “Когда переводилась на русский язык с еврейского "Псалтырь жидовствующих" и другие произведения, имеющие целью обольщение неискушённого русского читателя и иногда отчётливо антихристианские, можно было бы думать о заинтересованности в них только евреев и иудаизма” . Однако и “русский читатель был заинтересован... в переводах еврейских религиозных текстов”, отсюда и — “какой успех имела пропаганда "жидовствующих" в разных слоях общества”33. Острота и живость этого контакта напоминает ту, что возникла в Киеве в XI веке.

Однако архиепископ новгородский Геннадий около 1487 раскрыл ересь, прислал в Москву несомненные её доказательства и продолжал розыск и обличение ереси до тех пор, пока для её разбора не был собран в 1490 Церковный Собор (под вождением только что поставленного митрополитом Зосимы). “С ужасом слушали Геннадиеву обвинительную грамоту... что сии отступники злословят Христа и Богоматерь, плюют на кресты, называют иконы болванами, грызут оныя зубами, повергают в места нечистые, не верят ни Царству Небесному, ни воскресению мертвых и, безмолвствуя при усердных Христианах, дерзостно развращают слабых”34. “Из [соборного] приговора видно, что жидовствующие не признавали Иисуса Христа Сыном Бо-жиим... учили, что Мессия ещё не явился... почитали ветхозаветную субботу "паче Воскресения Христова"”ав. На Соборе предлагали казнить еретиков — но волею Иоанна III их осудили на заточение, а ересь прокляли. “Такое наказание по суровости века и по важности разврата было весьма человеколюбиво”36. Историки единодушно объясняют эту сдержанность Иоанна тем, что ересь уже завелась под его собственной крышей, её приняли “люд[и] известны[е], могущественны^] по своему влиянию”, в том числе “славный своею грамотностию и способностями” Иоаннов всесильный дьяк (как бы иностранных дел министр) Фёдор Курицын37. “Странный либерализм Москвы проистекал от временной "диктатуры сердца" Ф. Курицына. Чарами его секретного салона увлекался сам великий князь и его невестка... Ересь не только не замирала, но... пьппно цвела и распространялась... При московском дворе... в моде были астрология и магия, вместе с соблазнами псевдо-научной ревизии всего старого, средневекового мировоззрения”, это было широкое “вольнодумство, соблазны просветительства и власть моды”38.

Еврейская энциклопедия ещё предполагает, что Иоанн III “из политических соображений не выступал против ереси. С помощью [С]харии он надеялся усилить своё влияние в Литве”, а кроме того хотел сохранить расположение влиятельных крымских евреев: “князя и владетеля Таманьского полуострова Захарии де Гвизольфи” и крымского еврея Хози Кокоса, близкого к хану Менгли-Гирею39.

После Собора 1490 Зосима ещё несколько лет гнездил тайное общество, но был раскрыт и он, и в 1494 великий князь повелел ему, без суда и шума, как бы добровольно удалиться в монастырь. “Ересь, однако, не ослабела: одно время (1498) последователи её едва не захватили в Москве всей власти и ставленник их Димитрий, сын княгини Елены, был венчан на царство”40. Но вскоре Иван III помирился с женой Софьей Палеолог, и с 1502 трон наследовал её сын Василий. (А Курицын к тому времени умер.) И еретики после Собора 1504 одни были сожжены, другие заточены, третьи бежали в Литву, “где формально приняли иудаизм”41.

Отметим, что преодоление ереси “жидовствующих” дало толчок духовной жизни Московской Руси конца XV — начала XVI века, осознанию необходимости духовного просвещения, школ для духовенства, а с именем еп. Геннадия связано собирание и издание на Руси первой церковно-славян-ской Библии, ещё не существовавшей как единое собрание на Православном Востоке. С изобретением книгопечатания, “через 80 лет эта самая Геннадиева Библия... напечатана была в Остроге (1580-82 г.), как первопечатная цер-ковно-славянская Библия, и тогда ещё опередившая этим своим появлением весь православный Восток”42. Широко обобщает это явление и акад. С.Ф.Платонов: “Движение "жидовствующих" несомненно заключало в себе элементы западно-европейского рационализма... Ересь была осуждена; её проповедники пострадали, но созданное ими настроение критики и скепсиса в отношении догмы и церковного строя не умерло”43.

Современная Еврейская энциклопедия напоминает “предположение, что резко отрицательное отношение к иудаизму и евреям в Московской Руси, неизвестное там до начала 16 в.”, повелось от этой борьбы с “жидовствующи-ми”44. По духовным и государственным масштабам события это вполне правдоподобно. Но Ю.И.Гессен оспаривает такое мнение: “знаменательно, что столь специфическая окраска ереси, как "жидовская", не помешала успеху секты и вообще не возбудила в ту пору враждебного отношения к евреям”45.

В эти века, с XIII по XVIII, в соседней Польше создавалась, росла и укреплялась в своём устойчивом быте крупнейшая еврейская община, которой предстояло основать массив будущего российского еврейства, к XX веку главной части еврейства мирового. С XVI века происходило “значительное переселение польских и чешских евреев” на Украину, в Белоруссию и в Литву46. В XV в. еврейские купцы из польско-литовского государства ещё свободно приезжали и в Москву. Но это изменилось при Иоанне Грозном: въезд еврейским купцам был запрещён. А когда в 1550 польский король Сигизмунд-Август потребовал, чтоб им был дозволен свободный въезд в Россию, Иоанн отказал в таких словах: “в свои государства Жидом никак ездити не велети, занеже в своих государствах лиха никакого видети не хотим, а хотим того, чтобы Бог дал в моих государствах люди мои были в тишине безо всякого смущенья. И ты бы, брат наш, вперёд о Жидех к нам не писал”47, они русских людей “от христианства отводили, и отравные зелья в наши земли привозили и пакости многие людям нашим делали”48.

Есть легенда, что при взятии Полоцка в 1563, по жалобам русских жителей “на лихие дела и притеснения” от евреев, арендаторов и доверенных у польских магнатов. Иоанн IV приказал всем евреям тут же креститься, а отказавшихся, и будто ровно 300 человек, тут же, при себе, велел утопить в Двине. Но историки тщательные, как например Ю.И.Гессен, не только не подтверждают эту версию, хотя бы в ослабленном виде, но даже не упоминают о ней.

Зато он пишет, что при Лжедмитрии I (1605-06) евреи появились в Москве “в большом, сравнительно, числе”, как и другие иностранцы. А после конца Смуты было объявлено, что Лжедмитрий II (“Тушинский Вор”) — “родом Жидовин”49. (О происхождении “Тушинского Вора” источники разноречат. Одни утверждают, что это — поповский сын с Украины Матвей Верёвкин; “или Жид... как сказано в современных бумагах государственных”, он “разумел, если верить одному чужеземному историку, и язык Еврейский, читал Талмуд, книги Раввинов”, "Сигизмунд послал Жида, который назвался Димитрием Царевичем”50.) Из Еврейской энциклопедии: “Евреи входили в свиту самозванца и пострадали при его низложении. По некоторым сообщениям... Лжедмитрий II был выкрестом из евреев и служил в свите Лжедмитрия I”51.

После Смуты нахлынувшие за её время польско-литовские люди были в России ограничены в правах, и “польско-литовские евреи должны были в этом отношении разделять судьбу своих сограждан”, которым запретили ездить с товарами в Москву и замоскворецкие города52. (В договоре московитян с поляками о воцарении. Владислава было оговорено: “Не склонять никого в Римскую, ни в другие Веры, и Жидам не въезжать для торговли в Московское Государство"53. А по другим сведениям, евреям — торговым людям после Смуты оставался свободен доступ и в Москву54.) “Противоречивые распоряжения указывают на то, что правительство Михаила Фёдоровича не преследовало принципиальной политики по отношению к евреям... относилось более терпимо к евреям”55.

“В годы правления Алексея Михайловича встречаются многие данные о пребывании евреев в России — в Уложении не содержится каких-либо ограничений относительно евреев... они имели тогда доступ во все русские города, включая Москву”56. По словам Гессена, среди населения, захваченного при русском наступлении на Литву в 30-е годы XVII в., было немало евреев, и “к ним применялись те же правила, какие были установлены для других”. После военных действий 50-60-х “в московском государстве вновь появились пленные евреи, к ним отнеслись отнюдь не хуже, чем к прочим пленным”. А после Андрусовского мира 1667 евреям “предложили остаться в стране. И многие, как видно, этим воспользовались”. Иные приняли христианство и “некоторые из пленных явились родоначальниками русских дворянских фамилий”57. (Небольшое число крестившихся поселилось в XVII веке и на Дону. в станице Старочеркасской, и около десяти казачьих фамилий произошло от них.) Около того же 1667 англичанин Коллинз писал, что “евреи с недавнего времени размножились в Москве и при дворе”, по-видимому при покровительстве придворного врача-еврея 58.

При Фёдоре Алексеевиче была попытка приказать:

“Которые Евреяны впредь приедут с товары утайкою к Москве” — товаров их на таможне не принимать, ибо “Евреян с товары и без товаров из Смоленска пропускать не ведено”59. Однако “практика не соответствовала... этому теоретическому правилу”60.

Глава 2. ПРИ АЛЕКСАНДРЕ I.

К концу 1804 Комитет о благоустроении евреев закончил свою работу выработкой "Положения о евреях" (известно как "Положение 1804 г.") - первый в России законодательный свод о евреях. Комитет объяснял, что видит целью своей перевести евреев в лучшее состояние и к путям полезной деятельности, "отворяя только путь к собственной их пользе... и удаляя всё, что с дороги сей совратить их может, не употребляя, впрочем, никакой власти"1. - Положение устанавливало принцип гражданского равноправия евреев (статья 42): "Все евреи, в России обитающие, вновь поселяющиеся или по коммерческим делам из других стран прибывающие, суть свободны и состоят под точным покровительством законов наравне с другими российскими подданными". (По комментарию проф. Градовского, в этой статье "нельзя не видеть стремления... слить этот народ со всем населением России".)2

"Положение" открывало евреям больше возможностей, нежели первоначальные предложения Державина; так, при заведении текстильных и кожевенных фабрик, при переходе к сельскому хозяйству на неосвоенных землях предлагалась и государственная прямая помощь. Евреи получали право и приобретать землю - без крепостных крестьян на ней, но с правом использования наёмных рабочих-христиан. Давалось право евреям-фабрикантам, купцам и ремесленникам выезжать за пределы черты оседлости "на время по делам", чем ослаблялась недавно установившаяся "черта". (Отмена двойной подати в этом году ещё только обещалась, - но она и отпала вскоре затем.) Подтверждались все права евреев на неприкосновенность их собственности, личную свободу, свою особенную веру и свободу общинного устройства, - то есть кагальная организация была оставлена без значительных изменений (хотя это уже подрывало замысел влития еврейства во всероссийскую гражданственность), с прежним правом собирания податей, дающим кагалам столь неограниченную власть, - но без права увеличения своих сборов; и с запретом религиозных наказаний и проклятия (херема), - тем была дана свобода хасидам. В согласие с настойчивым желанием кагалов не был принят план учреждения общеобразовательных еврейских школ, но "все дети евреев могут быть принимаемы и обучаемы, без всякого различия от других детей, во всех российских училищах, гимназиях и университетах", причём никто из детей в тех школах не будет "ни под каким видом отвлекаем от своей религии, ни принуждаем учиться тому, что ей противно и даже несогласно с нею быть может". А евреи, "кои способностями своими достигнут в университетах известных степеней отличия в медицине, хирургии, физике, математике и других знаниях, будут в оных признаваемы и производимы в университетские степени". Считалось необходимым усвоение евреями языка окружающей местности, перемена внешнего вида и присвоение фамильных имён. - Комитет заключал, что в других странах "нигде не было употреблено к сему средств более умеренных, более снисходительных и с пользами их [евреев] теснее соединённых". И Ю.И.Гессен соглашается, что российское Положение 1804 г. накладывало на евреев меньше ограничений, чем, например, прусский Регламент 1797 г. И особенно ещё при том, что евреи имели и сохраняли личную свободу, которой не имел многомиллионный массив крепостного крестьянства России3. - "Положение 1804 г. относится к числу актов, проникнутых терпимостью"4.

Тогдашний распространённый журнал "Вестник Европы" писал: ""Александр знает, что пороки, еврейской нации приписываемые, суть необходимые следствия сего закоренелого угнетения, которое давит их в продолжение многих столетий". Цель нового закона - дать государству полезных граждан, а евреям - отечество"в.

Однако самый острый вопрос разрешался Положением не так, как соединённо хотели все евреи - и еврейское население, и депутаты кагалов, и еврейские сотрудники Комитета. В Положении стояло: "Никто из евреев... ни в какой деревне и селе не может содержать никаких аренд, шинков, кабаков и постоялых дворов, ни под своим, ни под чужим именем, ни продавать в них вина и даже жить в них" в - и предстояло совершенно удалить еврейское население из деревень в течение трёх лет, то есть к началу 1808. (Мы помним, что такая мера намечалась ещё при Павле в 1797, и прежде, чем возник проект Державина: не поголовное удаление евреев из деревень, но "чтобы численность еврейского населения в деревнях не превышала экономических сил крестьян, как производительного класса, было предложено лишь разредить евреев в уездных селениях"7.) Теперь предполагалось обратить большинство евреев к земледельческому труду на пустующих землях черты оседлости, Новороссии, ещё губерний Астраханской и Кавказской, - с освобождением на 10 лет от платимой ныне подати, с правом "получать от казны на заведение заимообразную ссуду", начав возвращать её тоже через 10 льготных лет; а более состоятельным - предлагалось приобретать землю в личную и потомственную собственность с правом обработки её наёмными работниками8.

Об отказе от виноторговли аргументировал Комитет:

"Доколе отверст будет Евреям сей промысел... который, наконец, столь общему подвергает их самих нареканию, презрению и даже ненависти обывателей, дотоле общее негодование к ним не прекратится"9. А между тем ""можно ли назвать меру сию [выселение из деревень] для них стеснительною, когда, вместе с тем, открывается евреям множество других способов не только содержать себя в безбедном состоянии, но делать приобретение - в земледелии, фабриках, ремёслах, когда вместе с сим открывается им способ даже владеть землёю в собственность. Каким образом ограничением одной ветви промышленности может быть стеснён сей народ в таком государстве, где тысячи других для него отверсты", где удобные к хлебопашеству и разным заведениям земли в губерниях плодородных и малонаселённых. ..?"10.

Аргументы, кажется, весомые. Однако Гессен находит у Комитета "наивн(ый] взгляд... на природу экономической жизни народа... что экономические явления можно видоизменять чисто механическим способом, путём приказов"11. С еврейской стороны оценили намеченную высылку из деревень и запрет корчемного промысла, этого "векового занятия" евреев12, - как ужасное и жестокое решение. (И таким же - осуждала его и полвека и век спустя еврейская историография.)

По либеральным взглядам Александра I, его доброжелательному отношению к евреям, его изломчивому характеру, его ненастойчивой воле (вероятно, на всю жизнь подорванной вступлением на престол через насильственную смерть отца) - вряд ли провозглашённое выселение евреев из деревень состоялось бы энергично, не было бы растянуто даже и при спокойной государственной обстановке. А тут, почти сразу за Положением 1804 года, - замаячила война с Наполеоном, началась на полях Европы, а тут и последовали благожелательные к евреям меры Наполеона, создавшего в Париже Синедрион из еврейских депутатов. "Всё еврейское дело приняло вдруг неожиданный оборот. Бонапарте учредил в Париже собрание Евреев, имевшее главною целью предоставить еврейской нации разные преимущества и образовать связи между Евреями, рассеянными по Европе". И в 1806 Александр I повелел составить новый комитет "для соображения, не нужно ли принять каких-нибудь особенных мер и отсрочить переселение Евреев" 1з. Требовалось и от русского правительства никак не выставиться притеснителем евреев.

Назначенное в 1804 выселение евреев из деревень Должно было начаться с 1808. Но выступили ещё и практические затруднения, и по ним в 1807 Александру I подавались докладные о необходимости отсрочить выселение. Тогда же был издан высочайший указ: "дозволить всем еврейским обществам... избрать депутатов и представить, посредством их... о способах, кои сами они признают более удобными к успешнейшему исполнению мер, в Положении 9 декабря 1804 г. изображённых". Выборы таких еврейских депутатов по западным губерниям состоялись, и их отзывы были представлены в Петербург. "Депутаты, конечно, высказались за то, чтобы выселение было отложено на долгий срок". (Тут ещё то было соображение, что в деревнях шинкари имели бесплатные квартиры от помещиков, а в местечках и городах за них придётся платить.) А министр внутренних дел докладывал, что для переселения евреев из нынешнего деревенского жительства на казённые земли "потребно несколько десятков лет, по чрезмерному их [евреев] количеству"14. И к концу 1808 Император распорядился приостановить статью, запретившую евреям аренды и винные промыслы, и оставить евреев на местах "до дальнейшего впредь повеления"16. Тут же (1809) был учреждён новый "Комитет сенатора Попова" для изучения круга еврейских вопросов с рассмотрением ходатайств еврейских депутатов. Этот комитет "признал необходимым "решительным образом" прекратить предпринятое выселение, сохранив за евреями право на аренды и на торговлю водкой"1в. Комитет работал три года, представил свой доклад Государю в марте 1812. Александр I не утвердил доклада: он и не хотел подрывать значение прежнего решения и не утерял побуждение действовать в защиту крестьян: "он готов был бы смягчить меру выселения, но никак не отказаться от неё"17. - Однако вот уже грянула и большая война с Наполеоном, затем европейская, интересы Александра перенеслись - и уже никогда "выселение более не предпринималось в виде общей меры для всей черты оседлости, а лишь как частные распоряжения в отдельных местностях"1в.

Во время войны, согласно одному источнику: евреи были единственными жителями, которые не бежали от французской армии ни в леса, ни вовсе прочь; вокруг Вильны: отказались подчиниться наполеоновскому приказу вступать в их армия, но фураж и провиант поставляли им беспрекословно; однако местами потребовались и насильственные поборы19. Другой источник, сообщая, что "еврейское население сильно пострадало от бесчинств солдат Наполеона", "было сожжено много синагог", говорит и шире:

"Большую помощь оказывала русским войскам во время войны так называемая "еврейская почта", созданная еврейскими торговцами и передававшая информацию с невиданной в то время быстротой ("почтовыми станциями" служили корчмы)"; даже "евреев использовали в качестве курьеров для связи между отрядами русской армии". Когда же возвращалась русская армия, "евреи восторженно встречали русские войска, выносили солдатам хлеб и вино". Тогда ещё великий князь, будущий Николай I записал в дневнике:

"Удивительно, что они [евреи] в 1812 отменно верны нам были и даже помогали, где только могли, с опасностью для жизни. 20.

Известен эпизод, как в ключевой момент французского отступления через Березину местные евреи сообщили русскому командованию ожидаемое место переправы. Но это была удавшаяся уловка генерала Лорансэ: он уверен был, что евреи донесут это сведение русским (а французы переправились, разумеется, в другом месте) 21.

С присоединением к России после 1814 и центральной Польши - присоединилось ещё и более 400 тысяч евреев, и еврейская проблема становилась для российского правительства только ещё настоятельней и сложней. В 1816 Государственный совет Царства Польского, жившего во многом как бы отдельной государственной жизнью, постановил начать выселение евреев из деревень, разрешая евреям оставаться лишь для прямого земледельческого труда и без помощи христиан. Но (по ходатайству варшавского кагала, мгновенно достигшему Государя) Александр распорядился оставить евреев на местах и в Польше, - разрешив торговать и водкой, лишь с единственным запрещением: торговать ею в долг2а.

Правда, в сенатских Правилах 1818 г. снова были такие параграфы: "Уничтожить разорительную для крестьян экзекуцию со стороны владельцев, за неотдачу еврейских долгов, отчего крестьяне принуждены бывают продавать последнее своё достояние... Евреям, арендующим корчмы, не позволять давать крестьянам в рост деньги, на веру вино и забирать у них за сие скот или что другое, необходимое крестьянину"23.

Как характерно для всего царствования Александра, последовательности в принимаемых мерах не бывало; правила возглашались, а не возникало действенного контроля за их исполнением. Также, например: "уставом 1817 года о питейном сборе в великорусских губерниях евреям было запрещено там винокурение, однако, уже в 1819 г. запрет был отменён", - "впредь до усовершенствования русских мастеров в винокурении"м.

Разумеется, искоренение еврейских винных промыслов из сельской местности Западного края упиралось в противодействие польских помещиков, корыстно заинтересованных, - а российское правительство тогда ещё не смело действовать против помещиков. Однако в Черниговской губернии, где не было векового укоренения помещичье-еврейского винного промысла, - его удалось прекратить в 1821, когда губернию постиг неурожай и губернатор донёс, что ""евреи содержат в тяжком порабощении" казённых крестьян и казаков"зв. В 1822 осуществили эту меру и в Полтавской губернии; в 1823 - частично расширили запрет на Могилёвскую и Витебскую. Но дальше эти меры были остановлены усиленными ходатайствами кагалов.

Итак, борьба с винными промыслами путём выселения евреев из деревень - по сути за всё четвертьвековое царствование Александра I не сдвинулась.

Однако винокурение было не единственным видом аренды у помещиков в черте оседлости. Арендаторы брали на откуп и отдельные отрасли хозяйства, отдельные угодья, где мельницу, где рыбную ловлю, где мосты, а то и целиком имения - и тогда под аренду попадали не только сами крепостные крестьяне (такие случаи с конца XVIII в. участились 2в), но даже и "хлопские церкви", то есть православные храмы, как сообщает ряд авторов - Н.И. Костомаров, М.Н.Катков, В.В.Шульгин. Те храмы, входя в состав имения, считались личной собственностью католиков-помещиков, и "в качестве арендаторов евреи считали себя вправе взимать деньги с посещающих храм и с совершающих требы. Чтобы окрестить, обвенчаться или похоронить, надо было получить разрешение "жида" за соответственную мзду"; "малорусские исторические песни наполнены горькими жалобами на "жид1в-орендар1в", угнетавших население"27.

Российские правительства уже давно имели в виду эту опасность: чтобы права арендаторов не распростирались на личность крестьянина и прямо на его труд, "чтобы евреи не пользовались личным трудом крестьян и чтобы путём аренды они, как не христиане, не владели вообще крепостными христианами". И это запрещалось последовательно: указом 1784, сенатскими постановлениями 1801 и 1813: чтобы "евреи деревнями и помещичьими крестьянами ни под каким названием и наименованием отнюдь не владели, не распоряжались" 28.

Однако изобретательность и евреев и помещиков на том не отказала. К 1816 году Сенат обнаружил, что "евреи изыскали способ владения под названием крестенций", то есть по условиям с помещиками снимать "с полей посеянный крестьянами их... хлеб и сено, который те же крестьяне должны вымолотить, свозить к винокурням, у евреев же на аренде состоящим, и смотреть за волами, на корм [к крестьянам] поставленными, притом давать евреям рабочих и подводы... евреи вполне таковыми имениями распоряжаются.. . вместе с тем и помещики, получая от них выгодную за имения аренду, под названием крестенций, запродают евреям весь будущий урожай, в полях их засеянный: почему заключить можно, что упомянутым средством подвергают крестьян своих голоду"29.

Сдаются в аренду как будто не сами крестьяне, а только "крестенция" - а результат тот же самый.

Но и, несмотря на все запреты, практика "крестенций" гибко продолжалась. Запутанная сложность была и в том, что многие помещики и сами попадали в долги к своим арендаторам-евреям, получали от них деньги под залог своего имения, - вот евреи и распоряжались тем имением и трудом крепостных. Но когда в 1816 Сенат "постановил отобрать у евреев имения", он предоставил им же самим заботиться о возврате одолженных сумм. Кагальные депутаты тут же принесли всеподданнейшую просьбу об отмене этого распоряжения - и главноуправляющий духовными делами иностранных исповеданий кн. А.Н.Голицын убедил Государя, что "несправедливо повергать один класс виновных наказанию, изъемля из оного" помещиков и чиновников. Помещики "могут ещё выиграть, если откажутся возвратить данные им за крестенций капиталы и самую крестенцию удержат в свою пользу"; отдав земли евреям вопреки закону, теперь обязаны вернуть им деньги 30.

Служивший в те годы в армии в западных губерниях будущий декабрист П.И.Пестель, уж никак не защитник самодержавия, а пламенный республиканец, записал некоторые свои наблюдения о тамошних евреях. Наблюдения эти Пестель включил частично в исходные положения своей государственной программы ("наказ для временного Верховного правления"). "Ожидая Мессию, считают себя евреи временными обывателями края, где находятся, и потому никак не хотят земледелием заниматься, ремесленников даже отчасти презирают и большею частью одною торговлею занимаются". - "Еврейские духовные лица, называемые раввинами, содержат свой народ в неимоверной от себя зависимости, запрещая именем веры всякое чтение каких бы то ни было книг, кроме Талмуда... Народ, не ищущий просветиться, останется всегда под властью предрассудков"; "Зависимость евреев от раввинов идёт так далеко, что всякое приказание, сими данное, исполняется свято и беспрекословно". - "Тесная между евреями связь даёт им средства большие суммы накоплять... для общих их потребностей, особенно для склонения разных начальств к лихоимству и ко всякого рода злоупотреблениям, для них, евреев, полезны(м]". Как они легко становятся владетельными, "ясно видеть можно в тех губерниях, где жительство своё они имеют. Вся торговля там в их руках и мало там крестьян, которые бы посредством долгов не в их власти состояли; отчего и разоряют они ужасным образом край, где жительствуют". - "Прежнее правительство [Екатерины] даровало им много отличных прав и преимуществ, усиливающих зло, которое они делают", -например, право не давать рекрутов, право не объявлять об умерших, право судиться между собой по приговорам раввинов, а "сверх того они всеми теми же правами пользуются, как и прочие народы христианские". И "ясным образом усмотреть можно, что евреи составляют в государстве, так сказать, своё особенное совсем отдельное государство и при том ныне в России пользуются большими правами, нежели сами христиане". Так "не может далее длиться такой порядок вещей, утвердивший неприязненные отношения евреев к христианам и поставивший их в положение, противное общественному порядку в государстве"31.

В последние годы царствования Александра I состоялось общее устрожение экономических и прочих запретов против еврейской деятельности. В 1818 сенатский указ:

впредь "христиан евреям ни по какому случаю в выслугу за долги не отдавать"32. - В 1819 указ о прекращении "работ и услуг, отправляемых крестьянами и дворовыми людьми для евреев"33, Тот же Голицын докладывал комитету министров, что "христиане, живущие в домах у евреев, "не только забывают и оставляют без исполнения обязанности христианской веры, но принимают обычаи и обряды еврейские""34. И состоялось решение о "недержании евреями в домашнем услужении христиан""35. При этом считалось, что "это было бы полезно и для бедных евреев, которые могли бы заместить христианскую прислугу"se. Однако такого не произошло. (И как не удивиться: в еврейской городской массе были бедность и нищета, "большей частью бедные, едва снискивающие себе пропитание"37, - но вовсе никогда не наблюдалось обратное: евреи не шли в домашнее услужение к христианам. Значит - были и удерживающие соображения, но и средства к жизни от сплочённых общин.)

Однако уже с 1823 использовать наём христиан разрешено евреям-откупщикам. Да "строгое соблюдение запрета", например христианам не обрабатывать землю евреев, "с... трудом осуществлялось] на практике"38.

В те же годы, в ответ на быстрое развитие секты субботников в Воронежской, Самарской, Тульской и других губерниях, приняты были меры к устрожению и черты оседлости. Так, "в 1821 евреи, обвинённые в "тяжком порабощении" крестьян и казаков, были изгнаны из сельских местно-стей Черниговской губернии, в 1822 - из деревень Полтавской" зв.

В 1824 Александр I, заметив, при поездке по Уральскому хребту, на горных заводах "значительное число евреев, которые, "занимаясь тайной закупкой драгоценных металлов, развращают тамошних жителей ко вреду казны и частных заводчиков"", повелел, "чтобы евреи "отнюдь не были терпимы как на казённых, так и на частных заводах в горном ведомстве""40.

Сходно подрывала казну и контрабанда вдоль всей западной границы России, бестаможенный провоз товаров и продуктов в обе столицы и торговля ими. Губернаторы доносили, что контрабандой занимаются преимущественно евреи, как раз и заселяющие густо пограничную полосу. В 1816 было распоряжение по Волынской губернии полностью выселить евреев из 50-вёрстной приграничной полосы, даже в течение трёх недель. Выселение по этой губернии продолжалось 5 лет, и произведено лишь частично, а с 1821 новый губернатор разрешил евреям возвращаться на свои места. - В 1825 состоялось постановление общее, но гораздо осторожнее: выселению подлежали лишь те евреи, кто не был приписан к местным кагалам, либо не имел в приграничной полосе своей недвижимости41. То есть теперь выселять намеревались лишь явно нахожих. Впрочем, мера не проводилась последовательно.

Глава 3 - ПРИ НИКОЛАЕ I

Николай I был по отношению к российским евреям весьма энергичен. Источники отмечают, что при нём была издана половина всех законодательных актов о евреях, совершённых от Алексея Михайловича и до смерти Александра II, притом Государь сам вникал в это законодательство и руководил им1.

В еврейской историографии устойчиво утвердилось, что его политика была исключительно жестокой и мрачной. Однако личное вмешательство Николая I сказывалось далеко не всегда вредно для евреев. Так, одно из ближайших дел по доставшемуся ему наследству было возобновлённое Александром I перед самой его смертью (уже по пути в Таганрог) "Велижское дело" - обвинение местных евреев в ритуальном убийстве христианского мальчика. Оно затем потянулось 10 лет. И, пишет Еврейская энциклопедия, "несомненно, что оправдательным] приговор[ом]... евреи были обязаны в значительной степени Государю, добивавшемуся правды, несмотря на противодействие со стороны лиц, которым он доверял". И ещё в другом известном деле, связанном с обвинением евреев ("мстиславльское буйство"), "Государь охотно шёл навстречу правде; в минуту гнева наложивший кару на местное еврейское население, он не отказался от признания своей ошибки"2. Постановляя оправдательный вердикт по велижскому делу, Николай написал, что делает это "по неясности законных доводов, другого решения последовать не может", но прибавил: "внутреннего убеждения, что убийство евреями произведено не было, не имею и иметь не могу. Неоднократные примеры подобных умерщвлений с теми же признаками", но всегда недостатком доказательств, наводят его на подозрение, что существует среди евреев какая-то изуверская секта, "к несчастью и среди нас, христиан, существуют иногда такие секты, которые не менее ужасны и непонятны"3. "Николай! и многие его приближённые продолжали считать, что некоторые группы евреев практикуют ритуальные убийства"4. И "благодаря тому, что в течение ряда лет Государь находился под тяжёлым впечатлением кровавого навета... в нём утвердилось предубеждение, будто еврейское вероучение представляет опасность для христианского населения"5.

Опасность Николай видел в том, что евреи будут обращать христиан в иудейскую веру. С XVIII в. ещё сохранялась память о громком случае обращения в еврейство капитав императорской службы Возницына. В России "со 2-й поло *вины 18 в. группы "жидовствующих" получают весьма широкое распространение". В 1823 министр внутренних де докладывал о "широко(м] распространении] ереси "жидсие ствующих" в России, оценивая число её приверженцев 20 тыс. чел". Начались преследования, под которыми "мщ гие сектанты формально возвратились в лоно православной церкви, продолжая, однако, тайно соблюдать обычаи своих сект"6.

"Всё это привело к тому, что законодательство о еврея в эпоху Николая I получило... религиозную окраску"7, и эч наложило отпечаток на решения и действия Николая I относительно евреев, как и на настойчивый его мотив в 3i прете евреям пользоваться христианской прислугой, в частности христианками-кормилицами, ибо "служба у евре< оскорбляет и ослабляет в женщинах христианскую вер} (Но несмотря и на повторные запреты - эти распоряжения никогда "не осуществлялись полностью... услужеш продолжалось".)8

И первая энергичная мера относительно евреев, кот рою Николай занялся от начала царствования, - уравня" евреев с русским населением в несении всех государственных повинностей, а именно: привлечь их и ко всеобщей личной рекрутской повинности, которой они не знали от самого присоединения к России, евреи-мещане заменяли рекрута уплатой 500 рублей9, - эта мера движима была не одним государственным соображением уравнения тягот населения (подати всё равно затяжно не уплачивались еврейскими общинами, а ещё перетекали в Россию евреи из Галиции, где они подлежали воинской повинности). Не только тем, что рекрутская повинность "уменьшит число евреев, не занимавшихся производительным трудом" (а в солдаты брали тогда на 25 лет), но и мыслью, что оторванность рекрута от густой еврейской среды будет способствовать приобщению его к общегосударственному порядку жизни, а то и к православию10. - Именно развитие этих соображений и привело к значительному утягощению для евреев вводимой повинности - постепенно расширяя и численность призываемых, и их возраст к более раннему.

Нельзя сказать, чтобы указ о еврейском рекрутстве Николаю удалось ввести без сопротивления. Напротив, сразу обнаружилась медлительность во всех звеньях исполнения. В совете министров шли споры, этично ли принять такую меру "к ограничению многолюдства евреев", "по признанному неприличию брать людьми за деньги", как выразился министр финансов Е.Ф.Канкрин. Кагалы прилагали все возможные старания, чтоб оградить еврейское население от этой грозящей меры или как-то отсрочить её. И когда раздражённый медлительностью Николай повелел в кратчайший срок представить ему окончательный доклад -

•это распоряжение побудило, как видно, кагалы напрячь свою закулисную работу, чтобы задержать ход дела. И, как кажется, им удалось склонить кое-кого из чиновников на свою сторону". И... - "доклад не дошёл по назначению". В самой верхушке имперского аппарата "этот таинственный эпизод", заключает Ю.И.Гессен, "вряд ли [произошёл] без Участия кагала". Доклад так не нашёлся и позже, и Николай, не дождавшись его, своим указом ввёл рекрутчину для евреев в 1827 *". (А с 1836 - равенство в получении орден отличившимися евреями-солдатами12.)

От рекрутства полностью освобождались "купцы всех гильдий, жители сельскохозяйственных колоний, цехов) мастера, механики на фабриках, раввины и все евреи, имевшие среднее или высшее образование"13. От того и следовало стремление многих евреев-мещан постараться перевестись в купцы - а мещанское общество препятсвовало уходу своих сочленов, "ибо это истощало подати и рекрутские силы общины". Купцы же старались умев шить свою материальную ответственность за подати уплаты мещан. Это обострило отношения между еврейским купечеством и еврейским мещанством - а "в ту по купечество, размножившееся и разбогатевшее, имело уз прочные связи в столичных кругах". Гродненский кат возбудил ходатайство в Петербург о разделении еврейс1 го народа на 4 "класса" - купцов, мещан, ремесленнике! земледельцев, и чтобы каждый класс не отвечал за другой14. (В этой идее, поданной в начале 30-х годов от сам же кагалов, можно увидеть толчок к будущему николаевскому "разбору" 1840 года, столь угрозно воспринятому ( реями.)

Проведение рекрутского набора в этой, для правитед ства безучётной и бесконтурной, еврейской массе было I ручено - кагалам же. А кагал "обруши(л] всю тяжесть р< рутчины на спины неимущих", так как "уход из общи! беднейших членов представлялся желательным, напро-п убыль состоятельных лиц - грозила общим разорение! И многие кагалы ходатайствовали перед губернскими W стями (но получали отказы) о праве "не считаться с npal лами об очередях", чтобы можно было сдавать ""празде шатающихся", не платящих податей, нетерпимых за про" водимые беспорядки", с тем, чтобы "хозяева... несущие обществу все тягости, [не] отдавали рекрут[ов] из своих < мейств", - но и тем самым кагалы получали бы среде! против членов общины15.

Однако при введении среди евреев регулярной рекрутской повинности - подлежащие призыву мужчины стали угекать и не давались в полном числе. А тут ещё обнаружилось, что даже со значительным снижением требуемой с еврейских обществ денежной подати она всё равно продолжала поступать с большими недоимками. И в 1829 Николай I согласился с гродненским ходатайством, чтобы в некоторых губерниях брали еврейских рекрутов сверх развёрстки, в покрытие податных недоимок. ("В 1830 был принят сенатский указ, по которому при призыве дополнительного рекрута-взрослого с кагала списывалась 1 тыс. рублей, ребёнка - 500 рублей"1в.) Правда, по причине чрезмерной в том ретивости губернаторов, мера была вскоре остановлена, - хотя и сами "еврейские общества стали просить правительство брать рекрут[ов] в погашение недоимок". В правительственных кругах "это предложение было встречено несочувственно, так как легко было предвидеть, что [оно] откроет перед кагалами новое поле для злоупотреблений"17. - Однако идея как бы зрела с обеих сторон.

Об усилении рекрутской повинности для евреев сравнительно с остальным населением Гессен пишет, что это было "кричащ[ей] аномали[ей]" в российском законодательстве, ибо вообще в России "законодательство о евреях было чуждо тенденции возлагать на них большие повинности, чем на остальных подданных"18.

А прямолинейный ум Николая I, склонный к начертанию легко проглядываемых перспектив (как, по легенде, и железная дорога Петербург-Москва проведена линейкою), всё в том же настоянии преобразовывать обособленных евреев в обычных российских подданных, а если удалось бы - то и в православных, - продолжил идею еврейского рекрутства в идею еврейских кантонистов. "Кантонисты" (название с 1805) был институт содержания несовершеннолетних солдатских сыновей (в облегчение 25-летней службы отцов), он продолжал "военно-сиротские отделения", созданные при Петре, - своего рода школы, содержимые государством и дающие воспитанникам знания для Дальнейшей технической службы в армии (что теперь показалось чиновному мышлению вполне пригодным и для еврейских мальчиков, желательным - для раннего и долгого их отрыва от еврейского окружения). Имея в виду путь через кантонисты, указом 1827 года "еврейским обществам было предоставлено по своему усмотрению сдавать вместо одного взрослого - одного малолетнего", с 12 лет*9 (то есть ещё не брачного еврейского возраста). Новая Еврейская энциклопедия называет эту меру "самым тяжёлым ударом". Но разрешено - вовсе не значило обязательного призыва с 12-летнего возраста, это именно не было *введение(м] реку рутской повинности для еврейских мальчиков"20, как hoi верно пишет Энциклопедия и как утвердилось в литерату" ре о евреях в России, затем и в общественной памяти. Ка(r) галы нашли такую замену удобной для себя и пользовались ею, широко сдавая - "сирот, детей вдов (порой в обход закона - единственных сыновей), бедняков" - часто "в счёт семьи богача"21.

Дальше, с 18 лет, кантонисты переходили в обычную солдатскую службу, столь долголетнюю тогда, - но не еле* дует забывать, что она не была чисто-казарменной, солдаты женились, жили с семьями, приобретали и иные занятия, а по окончании воинской службы, где оно застанет, получав ли право на оседлость во внутренних губерниях Империи. Однако, несомненно, для солдат-евреев, сохраняющих верность иудейскому вероисповеданию, его обрядам, мучительно было нарушение субботы и законов о пище.

Евреям же малолетним, попавшим в кантонисты, оторванным от родной среды, разумеется, нелегко было устоять под давлением воспитателей (ещё и наградами заинтересованных в успешном обращении воспитанников), при уроках, кроме русской грамоты и счёта, - "закона Божьего", при наградах и самим обратившимся, и при обиде подростков на свою общину, сдавшую их в рекруты. Но в про* тивовес выстаивали упорство еврейского характера и природная верность своей религии с малолетства. - Нечего И говорить, что такие меры обращения в христианство были не-христианскими, да и не вели к цели. Однако и рассказы о жестоко насильственных обращениях в православие. С угрозами смерти кантонисту, и даже с массовым потоплением в реке отказавшихся креститься, - рассказы, получившие хождение в публичности последующих десятилетий, - принадлежат к числу выдумок. Как пишет старая Еврейская энциклопедия, эта "народная легенда" о якобы дотоплении нескольких сотен евреев-кантонистов родилась из сообщения немецкой газеты, "что когда однажды 800 кантонистов были погнаны в воду для крещения, двое из них утопились""2.

По статистическим данным военно-учётного архива Главного штаба23, в 1847-1854, годах наибольшего набора евреев-кантонистов, они составляли в среднем 2,4% ото всех кантонистов в России, то есть доля их не превышала пропорциональной доли еврейского населения в стране, даже по заниженным кагалами данным для тогдашних переписей.

Очевидно, был расчёт и самим крестившимся, позже, в оправдание перед соплеменниками, преувеличить степень испытанного ими насилия при обращении в христианство, тем более, что после перехода они получали некоторые льготы по службе. Впрочем, "многие из обращённых кантонистов [оставались] втайне верными прежней религии, а некоторые позже вновь перешли в еврейство" **.

В последние годы Александра I, после новой волны белорусского голода (1822), послан был туда в командировку ещё один сенатор, и он вернулся с тем же выводом, что и Державин за четверть века перед ним. Тогда учреждённый в 1823 из четырёх министров "Еврейский комитет" предложил заняться вопросом: "на каком основании удобнее и полезнее было бы учредить пребывание (евреев] в государстве" и "начертать вообще всё, что может принадлежать к лучшему устройству гражданского положения сего народа". Затем они убедились, что поставленная задача им ВД по силам, и в 1825 "Еврейский комитет" из министров был заменён "директорским комитетом" (пятым по счёту) - из директоров департаментов, которые и занялись разработкой проблемы в течение ещё 8 лет ав.

Николай I в нетерпении обгонял работы комитета своими решениями. Так ввёл он рекрутскую повинность для евреев. Так - назначил новый трёхгодичный срок выселения евреев из. деревень западных губерний, дабы пресечь их винный промысел, - но мера тормозилась, останавливалась, затем отменялась, как и у его предшественника. - Позже был запрет евреям, содержащим корчмы и харчевни, самим в них проживать и лично заниматься распивочной продажей спиртных напитков, - однако не состоялось и это 2в.

Была попытка запретить евреям и другой значительный промысел их - содержание почтовых станций (а при них - постоялые дворы с шинками), но отменилось и это,;

ибо без евреев не находилось достаточно претендентов 27. ('

А в 1827 была введена повсеместно в Империи откупная система на винные промыслы - и тоже обнаружилось! "значительное падение цен на торгах при устранении евре-1;

ев, а иногда и полное отсутствие желающих взять откуп", -и и пришлось допустить евреев к винным откупам и в гороч | дах, и в сельской местности, и даже вне черты оседлости. Так правительство складывало организационные заботы с | себя на евреев-откупщиков питейных сборов и получало устойчивый доходи. - "Задолго до получения купцами первой гильдии права повсеместного жительства в Империи все откупщики практически пользовались свободой передвижения и подолгу живали беспрепятственно в столицах и других городахвне черты оседлости... Из среды откупщиков вышли и некоторые видные общественные еврейские деятели", как уже упоминавшийся Литман Фейгин и Евзель Гинцбург ("держал винный откуп в осаждённом Севастополе"; "в 1859 основал в Петербурге банкирский дом... крупнейший в России"; позже "участвовал в размещении российских и иностранных государственных займов"; основатель династии баронов 2в). - С 1848 разрешено было и всем "евреям купцам первой гильдии содержать питейные откупа также и в местах, где евреям не дозволено постоянное жительство"30.

Расширялось для евреев и право самого винокурения. Как мы помним, ещё с 1819 разрешено было допускать евреев к винокурению в великорусских губерниях "до усовершенствования в он[ом] русских мастеров". В 1826 Николай распорядился выселять таковых назад в черту оседлости, но уже с 1827 стал уступать частным просьбам оставить еврейских винокуров на местах, например на иркутских казённых заводах ai.

B.C. Соловьёв приводит размышления М.Н. Каткова: "В Западном крае кабацким делом занимается еврей, но разве оно лучше в других местах России?... Разве жиды-шинкари, спаивающие народ и разоряющие и губящие крестьян, - повсеместное в России явление? (А] в наших местах, куда евреев не пускают и где кабаком орудует православный целовальник или кулак?"32 - Услышим и Лескова, знатока русской народной жизни: "В великорусских губерниях, где евреи не живут, число судимых за пьянство, равно как и число преступлений, совершённых в пьяном виде, постоянно гораздо более, чем число таких же случаев в черте еврейской оседлости. То же самое представляют и цифры смертных случаев от опойства... И так стало это не теперь, а точно так исстари было"33.

Правда, статистика говорит, что если в Западной и Южной полосах Империи одно питейное заведение приходилось на 297 человек, то в Восточной всё же на 585. Влиятельная в те годы газета "Голос" назвала еврейское шинкарство "язв[ой] края", именно Западного, "и притом язв[ой] неисцелим[ой]". И.Г. Оршанский отвлечённо теоретически берётся доказать: что чем чаще и гуще расставлены питейные пункты, тем меньше пьянства. (Так понять, что крестьянин не соблазнится, если питейный пункт у него под носом и круглосуточно зазывает, - вспомним Державина: корчмари торгуют и ночью, - а польстится на дальний, куда ещё через поле грязь месить? Нет, известно: ад-;

коголизм поддерживается не только спросом на водку, но i и предложением её.) - Оршанский и такое доказывает: что когда между помещиком-винокуром и пьяницей-крестьянином становится еврей, он объективно действует в пользу крестьянина, ибо продаёт водку дешевле, хотя и использует залог за вещи. Да, пишет он, существует мнение, что евреи-корчмари всё же "имеют дурное влияние на благосостояние крестьян", но потому что и в шинкарстве "отличается)... как во всех своих занятиях, особым искусством, ловкостью и энергией"34. - Правда в другом месте, в другой статье того же сборника он признаёт: "лихвенны(е) сдел(ки] евреев с крестьянами"; "справедливо, что в ней (еврейской торговле] много обманов и что еврей барышник, шинкарь и ростовщик эксплуатирует бедное население, особенно сельское"; "относительно помещика крестьянин; необыкновенно упрям [в цене], но он до смешного податлив; и доверчив, имея дело с евреем, особенно если еврей имеет за пазухой водку"; бедность крестьян, "потребность уплаты податей, страсть к водке... часто заставляют крестьян продать еврею хлеб по низкой цене эв. Но и к этой оголён"^ ной, стонущей, вопиющей правде - Оршанский ищет и смягчительные доводы. А болезнь крестьянской воли - кто ж и оправдывает?...

При всей настойчивой энергии Николая I неуспехи в преобразовании еврейской жизни сопутствовали ему во многих направлениях и во всё его царствование.

Так было и с еврейским земледелием.

В "Уставе рекрутской повинности и военной службы евреев" 1827 г. было оговорено для евреев-земледельцев, "переселенны(х]... на особые земли", - освобождение их и их детей от рекрутской повинности на 50 лет (исчисляя срок льготы - от реального начала "упражнения в хлебопашестве"). И как только этот устав огласился - в колонии вернулись из самовольных отлучек больше евреев, чем считалось в отлучках зв.

К 1829 были разработаны и более подробные "правила [для] евреев-земледельцев": и отпуск в мещане при уплате всех долгов; и разрешение отлучек до 3-х месяцев для заработков в сроки, свободные от полевых работ; и наказания для самовольных отлучников; и награды для отличившихся хозяев. В.Н. Никитин признаёт: при сопоставлении строгих обязанностей, налагаемых на евреев-земледельцев, "с правами и преимуществами, данными исключительно евреям, [и] с теми, какими пользовались прочие податные сословия, - нельзя не признать, что правительство очень благоволило к ним [евреям]"37.

И вот, с 1829 по 1833 "евреи усердствовали в качестве землепашцев, судьба награждала их урожаями, они были довольны начальством, оно - ими, и общее благополучие нарушалось лишь мелкими случайными явлениями". (После турецкой войны 1829 года - еврейским поселенцам, как и всем колонистам, "простили всю недоимку в податях... за "тягост[и], какие они несли от следования... войск""). Но вот, по донесению Попечительного комитета, "неурожай 1833 г., сделав невозможным удерживать их [евреев] в колониях, открыл многим из них, не имевшим доброй воли и желания упражняться в сельских занятиях, - средство не сеять ничего, или весьма мало, сбывать скот, бродяжничать, домогаться пособия и не платить податей". В 1834 они, случалось, "выданный им хлеб - продавали, а скот - резали, и так поступали даже и те, которые не имели в том существенной необходимости", а местное начальство, по затруднениям в надзоре, не в состоянии было предупредить *множеств(о] пронырливых изворотов со стороны поселенцев". - Неурожаи же у евреев "случались чаще, нежели у прочих поселян, потому что, кроме незначительных посевов, они обрабатывали землю беспорядочно и несвоевременно", действовал "переходящий] от одного поколения к другому навык... евреев к лёгким промыслам, без-заботливости и небрежности в надзоре за скотом"38.

Кажется: 30-летнего злосчастного опыта с еврейским хлебопашеством (ещё и на фоне опыта мирового) было уже достаточно для российского правительства, чтобы откинуть эти пустые попытки и траты? Нет! Не доходили до Николая I эти унылые донесения? скрашивались министрами? или неутомимая энергия и неспадающая надежда толкали императора на новые попытки?...

И вот в новом, 1835 года, высочайше утверждённом Положении о евреях (результат работы "директорского комитета") - еврейское земледелие было не только не откинуто, но ещё расширено, поставлено на первое место в устроении еврейской жизни: "Устроить евреев на таких правилах, кои, открывая им свободный путь к снисканию безбедного содержания упражнением в земледелии и промышленности и к постепенному образованию их юношества, - в то же время преграждали бы им поводы к праздности и к промыслам незаконным". Если раньше требовался предварительный взнос 400 р. за семью от еврейского общества, то теперь без всякого условия "каждому еврею дозволялось. ;

"во всякое время"... переходить в земледельцы" и вся его не- ' доимка в податях тут же складывалась и с него, и с общества; дозволялось получать не только казённые земли в бес- ;

срочное пользование, но и, в пределах черты оседлости, покупать земли, продавать и арендовать. Переходящие в земледельцы освобождались от подушной подати на 25 лет, от земской - на 10, от рекрутской повинности - на 50. Напротив, никто из евреев "к переходу в земледельцы... не мог быть принуждён". Ещё и - узаконялись "промыслы и рет мёсла в деревенском их быту"39.

(Прошло полтораста лет. И за забытою давностью даже просвещённый учёный физик формулирует тогдашнюю еврейскую жизнь так: "Черта оседлости в сочетании с запретом [1] на крестьянскую деятельность"40. А вот историк-публицист М.О. Гершензон судит шире: "Земледелие запрещено еврею его народным духом, ибо, внедряясь в землю, человек всего легче прирастает к месту"41.)

Влиятельный министр финансов Канкрин предложил для еврейского земледелия ещё и пустующие земли Сибири - и Николай I утвердил к концу того же 1835. Предполагалось отпускать там еврейским переселенцам "по 15 дес. удобной земли на мужского пола пущу", земледельческое орудие и рабочий скот за счёт казны, готовые рубленые избы, оплату переезда и питания в пути. - И как будто открылось побуждение к переезду в Сибирь евреев бедных и отягощённых многочисленными семьями. Однако теперь раздвоился расчёт кагалов: частью эти бедные нужны были для отдачи в рекруты (взамен богатых семей), - и от них скрывали, что им прощаются все недоимки, требовали сперва выплаты. Но спохватилось и правительство (трудности дальнего переселения; и что в Сибири евреи "не будут иметь добрых примеров трудолюбия и хозяйства", но и продолжат там "тот же бесплодный, одними обманами поддерживаемый торг, который сделал столько вреда Западному краю Империи - корчемствовать, разорять жителей лёгким удовлетворением склонностей к пьянству" и др.). К 1837 переселение в Сибирь было остановлено без обнародования мотивов 42.

Между тем того же года ревизия в Новороссии заключила, что "земли, отмежёванные к [еврейским] колониям и предназначенные для новых поселений, "содержат в себе чернозём самого хорошего свойства, весьма годный для хлебопашества, степи превосходны для сенокосов и разведения скотоводства"" (местное начальство оспаривало такой вывод) "а.

В том же 1837 году было учреждено министерство государственных имуществ (граф П.Д.Киселёв), которому поручалось (как переходная мера к отмене крепостного права) "попечительство над свободными хлебопашцами" (государственными крестьянами), коих было 7\t•l миллионов ревизских душ, а стало быть и над евреями-земледельцами, коих было всего 3-5 тысяч семейств, "капл[я] в море, в сравнении с численностью государственных крестьян. Тем не менее с первых же дней существования Министерства - в него стали поступать просьбы евреев", жалобы самого разнообразного свойства, и во множестве. "В полгода выяснилось, что исключительно евреям надо посвятить столько времени, что это неблагоприятно отразилось бы на главном труде Министерства" **. Но в 1840 Киселёв был назначен и председателем новообразованного "Комитета для определения мер коренного преобразования евреев в России" (шестого по счёту)4" - так что еврейский вопрос втягивал его.

В 1839 Киселёв провёл через Государственный Совет закон, дозволяющий вступать в земледельцы (но в полном составе семьи) также и тем евреям, кто стоит на рекрутской очереди, тем освобождая от неё, - новую сильную льготу. - В 1844 - более подробное "положение о евреях-земледельцах", также и в черте оседлости, с правом на первые три года нанимать христиан для обучения хозяйству. - А когда в Новороссию в 1840 евреи "многие явились как бы на свои средства" ("переселяющиеся за свой счёт" на местах исхода дали расписки, что состоятельны и не' будут просить пособия), в действительности же ничего не':, имели, уже в пути объявляли, что средства их истощены, "и домогались поселения на казённый счёт"; и таких "набралось более 1800 семейств, а из них целые сотни не располагали ни документами, ни сколько-нибудь основательными доказательствами: откуда они и по каким причинам очутились в Новороссии", - и ещё "беспрерывно продолжали прибывать и умолять не оставить их в бедственном положении", - Киселёв распорядился принять их всех за счёт сумм, ассигнованных "вообще на переселенцев, без различия их племени". То есть ещё помог - сверх смет. В 1847 изданы и "дополнительные правила", облегчавшие евреям переход в земледельцы46.

Киселёв вознамерился своим министерством учинить образцовые еврейские колонии и тем самым положить "начало, может быть, огромного поселения сего народа", для чего основывал, одну за другой, колонии в Екатеринослав-ской губернии на хороших почвах, при изобилии воды, при реках и речках, с отличными пастбищами и сенокосами. - и очень надеялся, что новым колонистам передадут свой превосходный опыт немецкие колонисты (хотя трудно быдо находить из них желающих приселяться к еврейским колониям, решили держать их на жаловании). Новые и новые ассигнования текли на эти будущие образцовые колонии, и прощались им все виды недоимок. На второй год поселения от еврейской семьи требовалось: огород и одна засеянная десятина, и с медленным наращением десятин по годам. Да у них же не было и опыта выбора скота, это поручалось попечителям. Киселёв облегчал условия переселения (семьям с малым числом работников), изыскивал способы специального агрономического обучения известного числа колонистов. Да в иных семействах ещё где там до агрономии, если в сильный холод не выходят кормить скот, - и вот каждому семейству выдаётся тёплый армяк с капюшоном47.

Между тем поток еврейского переселения в земледельцы не иссякал, да ещё при неурожаях в Западном крае. Посылались нередко семейства и без необходимого числа мужчин-работников, "кагалы силою гнали на поселение нищих и дряхлых, а обеспеченных и здоровых - удерживали, чтобы иметь возможность исправнее собирать и платить подати и содержать свои общественные заведения". "В предупреждение наплыва массы изнурённых нищих" министерство требовало от западных губернаторов строгого контроля на выпуске, - но с мест, напротив, торопили уходить партии переселенцев, не ожидая сигнала о готовности домов на новых местах, однако и задерживая перевод денег на переселенцев в нужный срок, отчего пропадал порой и целый сельскохозяйственный год. В Екатеринославской губернии не успевали отводить землю для желающих, а 250 семей самовольно зашли в Одессу и остались там 4в.

Но донесения самых разных инспекторов, из разных мест - ив эти годы сливаются в ту же одноголосицу. "Повинуясь крайности, - [евреи] могли сделаться земледельцами, и даже хорошими, но с первою благоприятною переменою обстоятельств - они всегда бросали плуг, жертвовали хозяйством, чтобы вновь обратиться к барышничест-иу и другим любимым своим занятиям". - "Для еврея "первый труд - промышленность, самая мелкая, изумительная своим ничтожеством, но доставляющая большие выгоды...

Состояние духа, по природе промышленного, не находящеi го удовлетворения в спокойной жизни земледельца"", "не 1 составляло истинного их желания заниматься хлебопашеством; их "манило туда: сначала - изобилие края, незначительность еврейского народонаселения, близость границ, торговля и выгодная промышленность, а потом - льготы от податей, и главное от рекрутской повинности". ;

Они думали, что обязаны будут только обзавестись домами", а землю надеялись "отдавать в наём за значительную прибыль; сами же, по-прежнему, будут заниматься промышленностью и торговлею". (Наивно говорили всё это ревизору.) И "с совершенным отвращением принимались за хлебопашество". К тому же и "самые правила религии... бы* ли "невыгодны для евреев-земледельцев"", заставляли без- ' действовать подолгу, например, в весенний посев - долгая Пасха, в сентябре кущи 14 дней сряду, когда нужны "самые усиленные полевые работы - приготовление полей и посевы", хотя "по отзывам образованных евреев, заслуживаю- ! щих всякого доверия. Писание строго требует празднования только первых и последних двух дней". К тому же духовные лица в еврейских поселениях (в них бывало и по два молитвенных дома - один для ортодоксов, "митнагдов", другой для хасидов), "поддерживали своих единоверцев в мысли, что они, как народ избранный, - не предназначены судьбой на тяжкий труд земледельца, ибо это горький удел гоя". "Поздно вставали, употребляли час на утреннюю молитву и выходили на работу, когда солнце было высоко уже на небе", потом шабаш с вечера пятницы до утра в воскресение49.

Да и с еврейской точки зрения И.Г. Оршанский заключает по сути то же, что и инспекторы: "Арендное хозяйство с наёмным рабочим трудом... находит более сочувствия у евреев, чем трудный во всех отношениях переход от барышничества к труду хлебопашца... Заметно постоянно увеличивающееся стремление евреев к занятию сельскими промыслами, преимущественно в форме арендования земель и обработки их наёмными рабочими". В Новороссии неудачи от еврейского земледелия - от "непривычки евреев к тяжёлому физическому труду и выгодности городских промыслов на Юге". И выделяет, как в одном поселении евреи "выстроили своими руками синагогу", в других - "своими руками" занимались огородничеством80.

Но текли инспекторские и губернские отчёты, что и в эти 40-е годы, и в этих новых "образцовых" колониях, как и в прежних, "самый быт колонистов, их занятия и хозяйство - далеко отста[вали] от соседних с ними казённых и помещичьих крестьян". В Херсонской губернии и в 1845 у колонистов-евреев "хозяйство в весьма неудовлетворительном состоянии; большая часть этих колонистов очень бедна: чуждаясь всякой земляной работы - не многие из них порядочно обрабатывают землю, а потому и при хороших урожаях получают очень скудные результаты", •земл[я] в огородах - не тронут[а]", женщины и дети не заняты на земле, "30-десятинный участок "едва обеспечивал дневное пропитание"". "Примеру немецких колонистов" следовало "самое незначительное число еврейских поселенцев; большая же часть их показывала "явное отвращение к земледелию и старалась исполнить требования начальства для того только, чтобы получить потом паспорт на отлучку"... Много земли они оставляли в залежи, возделывали землю по клочкам, где кому вздумается... Слишком небрежно обходились со скотиной... лошадей заганивали в езде и мало кормили, особенно в шабашные дни", нежных коров немецкой породы доили в разное время, отчего они переставали давать молоко. "Отпускались евреям безденежно" садовые деревья, "но садоводства они не развели". Построенные для них заранее дома - одни "красивы, сухи, теплы, прочны", в других местах были возведены дурно и дорого обошлись, но и где "возведены с надлежащей прочностью и употреблением материалов хорошего качества... по беспечности евреев и их неумению содержать в исправности дома... действительно доведены были до такого расстройства, что жить в них невозможно без скорого исправления", в них стояла сырость, приводившая постройки в Дальнейшее разрушение, она вела и к болезням, многие дома стояли пустыми, в другие собиралось по несколько семейств, "не состоявших между собою в родстве, а "при беспокойном характере этого народа и его расположении к ссорам"-это соединение породило бесконечные жалобы".)в1

Разумеется, вина неготовности к великому переселению была взаимная: тут - и несогласованные и опаздывающие действия администрации, местами некачественное изготовление домов при плохом наблюдении, вплоть до злоупотреблений и растрат. (Что повело и к смещениям начальников и отдаче некоторых под суд.) Тут - и нежелание еврейских сельских старшин осуществлять реальный надзор за нерадивыми, чьё обзаведение и хозяйство неудовлетворительны; оттого - назначение смотрителей из отставных унтер-офицеров, а евреи спаивали их и задобряли взятками. Тут - и невозможность взыскивать с поселенцев подати - либо по несостоянию, "в каждом из обществ оставалось не более 10 хозяев, которые в состоянии были заплатить едва лишь за себя", либо по "свойственней] евреям уклончивост(и] от платежа повинностей"; за годы недоимки с них увеличивались и увеличивались, их снова и снова прощали без возврата. А за самовольную отлучку поселенец платил 1 копейку за день, что было вовсе ему не- , чувствительно и легко нагонялось городскими заработками. (Для сравнения: меламеды в селениях получали от 3 до 10 тысяч рублей в год; в посёлках держали хедер домов на 30; наряду с меламедами были попытки внедрить в колонии начатки общего образования - кроме еврейского языка - русский и арифметику, но "простой класс евреев весьма недоверчиво смотрел на учебные заведения, учреждаемые ' правительством".)52

"Становилось всё бесспорнее, что столь желанные Киселёвым "образцовые" колонии ничто иное, как мечтах Но, хотя и тормозя (1849) присылку новых семей, он не терял надежды, и даже в 1852 писал резолюцию: "Чем дело труднее, - тем более иметь должно настойчивости и не обезохочиваться первыми неудачными приёмами". - До тех пор смотритель над колонией не был подлинным начальником поселения, "подвергался... случалось, насмешкам и дерзостям со стороны поселенцев, весьма хорошо понимавших, что он не имеет никакой над ними власти", он мог только подавать колонистам советы. В рассерженности ли на неуспех, уже не раз предлагались проекты давать поселенцу обязательные уроки с выполнением в два или три дня и проверять исполнение; лишать права свободного распоряжения собственностью; вовсе лишать отлучек; и даже ввести наказания: 1-й раз - до 30 розог, 2-й

дз - вдвое, 3-й раз - тюрьма, а по важности обстоятельств и отдача в рекруты. (Никитин передаёт, как, став известной, эта проектируемая инструкция "произвела на евреев-земледельцев такой страх, что они напрягли все свои силы... сразу обзавелись скотом, земледельческими орудиями... проявили... удивительное прилежание к земледелию и домоводству".) Но Киселёв утвердил смягчённый проект (1853) : "уроки должны вполне соответствовать силам и опытности тех, кому назначаются"; от руководства по каждому виду работы, разработанному Попечительным комитетом, сельский начальник мог отступать только в сторону облегчения; за 1-е нарушение наказание не назначалось, а за 2-е и 3-е - 10 и 20 розог, не свыше. (Отдача в рекруты нерадивых не применялась никогда, "никто... не был отдан в солдаты за нерадение к хозяйству", а в 1860 закон вовсе отменён.)83

Конечно, это было ещё - время крепостного права. Но после полувека добросовестных правительственных попыток привести евреев к производительному труду на неосвоенной земле - вот, проступали как бы контуры аракчеевских поселений.

Поразительно, что императорская власть и до тех пор не пронялась бесплодностью всех мер, безнадёжностью всей земледельческой затеи.

И - ещё на том она не кончилась.

Глава 4 - В ЭПОХУ РЕФОРМ

К моменту вступления на престол Александра II уже столетие как перезрел и неотклонно требовал своего разрешения в России - крестьянский вопрос. Но вдруг выступило, что с не меньшей настойчивостью требовал себе решения и вопрос еврейский - не столь давний в России, как застарелое и дикое крепостное право, и до сих пор не казавшийся столь масштабным для страны. (А отныне - весь XIX век насквозь, и в Государственной Думе до самого 1917 года - вопросы еврейский и крестьянский будут то и дело оказываться смежны, состязаться, так они и переплетутся в соревновательной судьбе.)

А ещё принял трон Александр II в тяжёлой невылазности Крымской войны против соединённой Европы, в перекачливости трудного решения - выстаивать или сдаваться.

По новом воцарении "тотчас же раздались голоса в защиту еврейского населения" - и через несколько недель Государь распорядился: "уравнять евреев в отношении рекрутской повинности с прочим населением [и] прекратить приём малолетних рекрутов". (Вскоре затем отменён был и проект "разбора" евреев-мещан, значит и "все классы еврейского населения были уравнены в отношении рекрутской повинности".)1 Это решение подтверждалось в коронационном манифесте 1856 года: "Рекрут из евреев принимать тех же лет и качеств, кои определены для рекрут из Других состояний, и затем приём в рекруты малолетних евреев отменить"2. Тут же был вообще упразднён институт военных кантонистов, так что еврейские кантонисты моложе 20 лет, хотя бы и перешедшие в солдаты, возвращались к своим родителям. Отслужившие же полный срок нижние чины и их потомки получали право жить на всей территории Российской Империи. (Они обосновывались там, где заставал их конец службы, и обычно прочными поселенцами, часто становились в новых местах основателями еврейских общин3. По усмешке истории и в форме исторического наказания: из тех осевших потомков кантонистов Россия и романовская династия получили и Якова Свердлова4.)"

В 1856, тем же манифестом, еврейскому населению "были прощены все [немалые] податные недоимки" прошлых лет. "Но уже в течение ближайших пяти лет" накопились новые недоимки в 22% от полагаемой подати5.)

Шире того, Александр II выразил намерение решите еврейский вопрос - ив самом общем виде благоприятно,,' Для этого кардинально менялась вся постановка его. Если при Николае I правительство ставило задачу - сперва реформировать еврейский внутренний быт, постепенно разряжая его через производительный труд и образование и так ведя к снятию административных ограничений; то при Александре II, напротив, правительство, начало с быстрого, снятия внешних стеснений и ограничений, не доискиваясь до возможных внутренних причин еврейской замкнутости и болезненности, надеясь, что тогда сами собой решатся и все остальные проблемы; начало "с намерением слияния сего народа с коренными жителями страны", как сказано было в высочайшем повелении 1856е. .

Для того в 1856 был учреждён ещё новый "Комитет по устройству быта евреев" (уже седьмой по счёту комитет по еврейским делам, но никак не последний). Председателе его, всё тот же граф Киселёв, докладывал Государю, что "цели слияния евреев с общим населением" - "препятствуют разные ограничения, временно установленные, которые в соединении с общими законами содержат в себе многие противоречия и порождают недоумения", на что Государь и повелел: "Пересмотреть все существующие о евреях постановления для соглашения с общими видами слияния сего народа с коренными жителями, поколику нравственное состояние евреев может сие дозволить", то есть "приписываемые им фанатизм и экономическая вредоносность"7.

Нет, не впустую прошли в России ни Герцен с "Колоколом", ни Белинский с Грановским, ни Гоголь (ибо и он, хотя не имея такой цели, действовал в том же направлении, что и они). Под корою сурового николаевского царствования накоплялась потребность решающих реформ, и силы к ним. и люди к ним, и, поразительно: просвещённых высоких государственных сановников свежие проекты коснулись даже действеннее, чем нечиновных членов образованного общества. Немедленно сказалось это и на вопросе еврейском. И министры внутренних дел (поочерёдно Ланской, Валуев), и генерал-губернаторы Западного и Юго-Западного краёв то и дело представляли Государю соображения, которыми он весьма интересовался. "Частичные улучшения в правовом положении евреев проводились правительством, по его собственной инициативе, под непосредственным наблюдением Государя"8, - и прикладывались к общим освободительным реформам, касавшимся и евреев наряду с остальным населением.

В 1858 новороссийский генерал-губернатор Строганов предложил и безотлагательное, единовременное и полное уравнение евреев во всех правах, - но Комитет, теперь под председательством Блудова, замялся, оказался не готов к такой мере и (1859) указывал для сравнения, что "в то время как западно-европейские евреи по первому приглашению правительства стали посылать своих детей в общие школы и сами более или менее обратились к полезным занятиям, русскому правительству приходится бороться с предрассудками и с фанатизмом евреев", а поэтому "уравнение евреев в правах с коренными жителями не может иначе последовать, как постепенно, по мере распростране-"чя между ними истинного просвещения, изменения их внутренней жизни и обращения их деятельности на полез-чые занятия"9.

В Комитете получили развитие и доводы против равноправия: что рассматриваемый вопрос - не столько еврейский, сколько русский; что опрометчиво было бы открывать полное равноправие евреям прежде, чем будет поднят образовательный и культурный уровень населения русского, чья тёмная масса не сможет отстоять себя перед экономическим напором еврейской сплочённости; что евреи стремятся совсем не к слиянию с гражданами страны, а/к получению всех гражданских прав при сохранении своей обособленности и спаянности, какой нет между русскими.

Однако эти голоса не получили влияния. Ограничения с евреев снимались одно за другим. В 1859 был снят запрет 1835 года: евреям брать в аренду или в управление населённые помещичьи земли. (А тем самым - и право распоряжаться крестьянами, правда и раньше "в отдельных случаях запрет... втайне наруша[л]ся". Впрочем, после 1861 оставшиеся у помещиков земли уже не могли считаться "населёнными".) Нынешнее изменение имело целью и "облегчить помещикам возможность открыто обращаться за помощью к евреям" в связи с упадком помещичьего хозяйства, но и "чтобы несколько расширить пред евреями ограниченное поле экономической деятельности". Теперь евреи могли эти земли арендовать и поселяться на них, но не приобретать в собственность10. Как раз в Юго-Западном крае "в руках некоторых евреев... сосредоточились капиталы, которые могли бы быть обращены на покупку земель... давать же им [помещикам] свои капиталы под залог имений евреи отказывались, раз такие имения не могли быть ими в случае необходимости приобретены". Вскоре в пределах черты оседлости евреи получили право землю у помещиков и покупать11.

С развитием железных дорог и пароходства упадал такой еврейский промысел, как содержание постоялых дворов и почтовых станций. - Также и от новых либеральных таможенных тарифов 1857 и 1868, понижавших пошлины на ввозимые в Россию товары, сразу резко упали "выгоды контрабандного промысла"1а.

В 1861 же был отменён запрет евреям брать на откуп отдельные доходы с имений. В том же 1861 была отменена система казённых откупов и откупов винных. Это оказалось большим ударом для крупного еврейского предпринимательства. "Откупщик и подрядчик, у евреев, - синонимы богачей"; теперь, пишет Оршанский, только вспоминать могли "время Крымской войны, когда подрядчики, благодаря гибкой совести и своеобразному взгляду на казну в известных сферах, наживали миллионы"; "тысячи евреев жили и наживались под благодатным крылышком откупов", - теперь же стал соблюдаться казённый интерес и подряды стали мало выгодны. - И "торговля питьями" стала "далеко не так выгодна, как... при... откупной систем[е]"13.

Правда теперь, когда в винном промысле вместо откупной системы вводилась акцизная, для евреев не было установлено специальных ограничений: и продажу питей и аренду винокуренных заводов они могли в местах своей оседлости производить на общих основаниях14. - И евреи правом аренды, а также и приобретения, широко воспользовались в последующее 20-летие: к 80-м годам в губерниях черты оседлости евреям принадлежало от 32% до 76% винокуренных заводов и почти все они имели "характер крупнопромышленный" 1В. А в Юго-Западном крае уже к 1872 в аренде у евреев находилось 89% всех винокуренных заводов". - С 1863 евреям было разрешено винокурение в Западной и Восточной Сибири (ибо "замечательнейшие специалисты по части винокурения почти исключительно принадлежат к числу евреев"), а с 1865 евреям-винокурам разрешено проживать повсеместно17.

Что же касается виноторговли в деревнях, то треть всего еврейского населения "черты" к началу 80-х годов жила в деревнях, по две-три семьи в каждой деревне 1в, как остатки корчемства. - В 1870 в официальном правительственном сообщении говорилось, что "питейная торговля в Западном крае почти исключительно сосредоточилась в руках евреев и злоупотребления, встречающиеся в этих заведениях, выходят из всяких границ терпимости"". И - потребовано было от евреев, чтобы они производили питейную торговлю только из собственных домов. Смысл этого требования поясняет Г.Б. Слиозберг: в малороссийских деревнях, то есть вне наследия польских порядков, у помещиков не было права производить торговлю вином - а значит, и евреи не могли его у них перекупить. Но нельзя было евреям купить и клочка крестьянской земли; поэтому евреи арендовали крестьянские дома и вели питейную торговлю из них. Когда запретили такую виноторговлю не из собственных домов - запрет часто обходился путём "подымённой" торговли: фиктивный патент на питейное заведение давался христианину, а еврей якобы служил у него лишь "сидельцем" 20.

Также и "карательная статья" (по выражению Еврейской энциклопедии), то есть наказание, сопровождающее запрет личного найма евреями христиан в услужение, с 1865 бьиа отменена как *несогласн[ая] с общим духом принимаемых мер терпимости". И "многие еврейские семьи... с конца 60-х годов, стали нанимать христианскую прислугу.

К сожалению, характерно для многих историков еврейства в России: если вчера на отвоевании какого-то права были заострены вся борьба и внимание, а сегодня то право добыто, - то оно уже сочтено и мелочью. О "двойной подати" евреев сказано столько, будто она существовала века, а не была наложением нескольких лет, к тому же никогда и не собираема реально. - Положение 1835, в своё время встреченное евреями с облегчением, уже обозначается С.Дубновым, к рубежу XX в., как "хартия бесправия". - Будущему революционеру Льву Дейчу, в 60-е годы ещё, по малолетству, верноподданному, виделось так, что администрация "не проводила строго некоторых существенных... ограничений в... правах" евреев, "сквозь пальцы смотрела на... нарушения", "в шестидесятых годах евреям в общем жилось в России недурно... ни в ком из моих сверстников-евреев я не замечал выражения угнетённого состояния, придавленности и отчуждённости" от своих товарищей-христиан 2а. Но, с революционным достоинством, спохватывается и называет "в сущности незначительны[ми] облегчениями]" всё, что было дано евреям при Александре I, тут же не упуская и зарубки: "преступления Александра II", хотя, по его мнению, всё же убивать этого царя не следовало 2а. - А из середины XX века уже видится и так: весь XIX век создавались комитеты и комиссии для пересмотра еврейских правоограничений и "приходили к выводу, что существующие правоограничения не достигают своей цели и должны быть... упразднены... Но ни один из выработанных Комитетами проектов... не получил осуществления"24.

Изжито, забыто, и пиво не в честь.

После первых льгот Александра II главным ограничением евреев, которое ощущалось всего острей, - стала черта оседлости. "Едва только появилась надежда на возможность грядущих общегосударственных реформ, едва только повеяло первым дыханием ожидаемого обновления государственной жизни, как в среде еврейской интеллигенции возникло смелое намерение поднять вопрос об уничтожении черты оседлости" 2е. - Но ещё свежа была и в еврейской памяти идея "разбора", возлагания повинностей на неоседлых и не ведущих производительного труда, - ив слое евреев, кто, "по своему общественному положению и по роду своей деятельности, могли вступать в более близкое соприкосновение с центральной властью", в "групп[е] еврейских купцов, петербургских и иногородних" 26, родилось в 1856 ходатайство к Государю "с просьбой о даровании льгот не всему еврейскому населению, а лишь отдельным категориям", молодому поколению, "воспитанно[му] в духе и под надзором правительства", "высшему купечеству", "добросовестны[м] ремесленник[ам], добывающи(м] хлеб свой в поте лица", чтобы они были "отличены правительством большими правами от тех. которые ничем ещё не засвидетельствовали об особенной своей благонамеренности, пользе и трудолюбии... Ходатайство наше состоит в том, чтобы Милосердный Монарх пожаловал нас и, отличая пшеницу от плевел, благоволил, в виде поощрения к добру и похвальной деятельности, предоставить некоторые, умеренные, впрочем, льготы достойнейшим, образованнейшим из нас"27. (При всех возбуждённых надеждах - и они ещё не могли представить, как быстро пойдут изменения в положении евреев, - а в 1862 часть авторов этой записки сможет просить уже "о предоставлении равноправия всем окончившим среднее учебное заведение", ибо гимназисты "не могу(т], конечно, не считаться людьми, получившими европейское образование"28.)

Да и "царь принципиально не был противником нарушения законов о черте оседлости в пользу отдельных групп еврейского населения". В 1859 право жительства по всей России получили евреи-купцы 1-й гильдии (с 1861 в Киеве - также 2-я гильдия, в Николаеве, Севастополе, Ялте - все три гильдии) ав - с правом устройства фабричных заведений, подрядов и приобретения недвижимости. - Уже раньше имели право повсеместного жительства доктора и магистры наук (с занятием постов на государственной службе; тут можно отметить профессора медицины Г.А. Захарьина, которому в будущем предстояло вынести летальный приговор по болезни Александра III). С 1861 это право предоставили и "кандидатам университетов]", то есть просто окончившим их 30, также и "лицам свободных профессий" 3!. Ограничения чертою оседлости не распространялись отныне и "на лиц, желающих получить высшее образование... именно на лиц, поступающих в медицинскую академию, университеты и технический институт"32. - Затем в результате ходатайств отдельных министров, губернаторов, а также влиятельных еврейских купцов (Евзель Гинцбург) - с 1865 вся территория России, включая и Петербург, была открыта для евреев-ремесленников - однако лишь до того времени, пока таковой реально занимается своим ремеслом. (Понятие ремесленников затем расширялось на техников всех видов, наборщиков, типографских рабочих.)33

Следует при этом иметь в виду, что купцы переселялись с приказчиками, конторщиками, разными подручными и еврейской обслугой, ремесленники - также с подмастерьями и учениками. Всё вместе это составляло уже заметный поток. Таким образом, еврей, получивший право жительства вне черты, был свободен переезжать отнюдь не только с семьёй.

Новые разрешения обгонялись и новыми ходатайствами. В 1861 сразу же за "кандидатами университетов" генерал-губернатор Юго-Западного края просил дать выход из черты также и окончившим казённые еврейские училища, то есть неполные средние заведения, живо описывая состояние выпускников: "Молодые люди, выходя из заведений, видят себя совершенно оторванными от еврейских обществ... Не находя среди своих обществ занятий, сообразных с полученным ими образованием, они привыкают к праздности и нередко роняют в глазах общества образование, коего они являются недостойными представителями" 34.

В том же году министры внутренних дел и просвещения согласно заявили, "что важнейшая причина бедственного положения евреев таится в ненормальном количественном соотношении между ними, являющимися преимущественно торгово-промышленным элементом, и остальной земледельческой массой", и вот, благодаря этому, "крестьяне неизбежно делаются жертвою евреев, будучи как бы обязаны отдавать часть своих средств на их содержание". Но и внутренняя конкуренция ставит евреев "почти в невозможность снискивать себе законными путями средства к существованию". И поэтому надо "предоставить право повсеместного жительства купцам" 2-й и 3-й гильдий, а также окончившим курс средних учебных заведений.

А новороссийский генерал-губернатор в 1862 снова просил "полного уничтожения черты оседлости": начать "с предоставления права повсеместного жительства всему [еврейскому] народу"ав.

Никак не с таким темпом, но текли своей чередой частные разрешения повсеместного жительства. С 1865 разрешён приём евреев в должности военных врачей, а вслед за тем (1866, 1867) евреям-врачам была разрешена служба по министерствам народного просвещения и внутренних дел 37. - С 1879 - и фармацевтам, и ветеринарам, также и "приготовляющимся к соответствующему роду деятельности"38, также и акушеркам и фельдшерам, и "желающим учиться фельдшерскому искусству"39.

Наконец в 1880 последовал указ министра внутренних дел (Макова): вне черты оседлости оставить на жительство всех тех евреев, кто поселился там незаконно 40.

Сюда уместно добавить: в 60-е годы "евреи-юристы... при отсутствии тогда института адвокатуры, без всяких затруднений устраивались на государственной службе"41.

Послабления коснулись и пограничной черты. - В 1856. когда, по Парижскому трактату, российская государственная граница отступила, приблизилась к Кишинёву и Аккерману, из новообразованной так пограничной полосы евреев теперь не выселяли. А в 1858 "были окончательно отменены указы Николая I, предписывавшие евреям покинуть 50-вёрстную приграничную полосу"4'. - С 1868 был разрешён (прежде формально, хотя и не строго запрещённый) переход евреев из западных губерний России в Царство Польское и обратно43.

Наряду с официальными послаблениями в правоограничениях существовали исключения и обходы правил. Например в столице, Петербурге, "несмотря... на запреты, евреи всё же водворялись на продолжительные сроки"; а "с воцарением Александра II... число евреев в Санкт-Петербурге начинает быстро возрастать. Появляются капиталисты, посвящающие значительное внимание организации общины" еврейской тут, "как, например, барон Гораций Гинцбург... Л. Розенталь, А. Варшавский и др" **. К концу царствования Александра II российским Государственным секретарём состоял Е.А. Перетц (сын откупщика Абрама Перетца). - В 60-х годах XIX в. "Петербург стал стягивать к себе немало представителей торгово-промышленных и интеллигентных [кругов] еврейства"45. - По данным Комиссии по устройству быта евреев, в 1880-81:

в Петербурге официально числилось 6290 евреев46, по другим официальным данным - 8 993, а по "местной переписи" от 1881 года - 16826, около 2% от общего населения47.

В Москве в 1856 была отменена обязательность жительства приезжих купцов-евреев только в Глебовском по-дворьи, которое "было упразднено... евреям разрешили останавливаться в любом районе города. При Александре II... еврейское население Москвы стало быстро расти", к 1880 - около 16 тысяч 4в.

Сходно и в Киеве. После 1861 "начался быстрый рост еврейского населения Киева" (от полутора тысяч в 1862 до 81 тыс. к 1913). С 80-х годов наблюдался наплыв в Киев евреев. "Несмотря на частые полицейские облавы, которыми славился Киев, численность его еврейского населения намного превосходила официальные данные... К концу 19 в. евреи составляли 44% киевского купечества"49.

"Важнейшим" называет Ю.И.Гессен "предоставление права повсеместного жительства (1865 г.) ремесленникам". Правда, была заминка с их переездом. Ведь так скученные, так стеснённые, настолько лишённые рынка сбыта и заработка - почему же они "почти не воспользовались правом выхода из черты оседлости"? К 1881 в 31 внутренней губернии евреев-ремесленников считалось всего 28 тысяч (а евреев вообще - 34 тысячи). Гессен объясняет этот парадокс так: зажиточные ремесленники не нуждались искать новые места, нищенствующие - не имели средств для переезда, а средняя группа, "кое-как перебивавшаяся изо дня в день, не терпя особой нужды", опасалась, что после их отъезда старая их община, в налоговых соображениях, откажется им потом продлить годовой пас- ] порт или даже "потрёб[ует] возвращения выселенц[ев] | домой"6". ?

Но можно сильно усумниться в самой статистике. Мы| только что прочли, что в одном Петербурге евреев было по крайней мере в два раза больше, чем по официальным данным. Усчитывалось ли ртутно-подвижное еврейское население медлительным российским аппаратом - в определённое время и во всех местах?

А росло еврейское население России - уверенно и быстро. В 1864 без Польши оно составляло 1,5 миллиона". - А вместе с Польшей было: в 1850 - 2 млн. 350 тыс., в 1880 -уже 3 млн. 980 тыс. От первичного около милионного населения при первых разделах Польши - до 5 млн. 175 тыс. к переписи 1897, - то есть за столетие выросло больше, чем в пять раз. (В начале XIX в. российское еврейство составляло 30% мирового, в 1880 - уже 51%.)в2

Это - крупное историческое явление, не осмысленное привременно ни русским обществом, ни российской администрацией.

Только один этот быстрый численный рост, без всех остальных сопутствующих особенностей еврейского вопроса, - уже ставил перед Россией большую государственную проблему. - И тут необходимо, как и всегда во всяком вопросе, постараться понять обе точки зрения. При таком экстра-росте российского еврейства - всё настоятельнее сталкивались две национальные нужды. Нужда евреев (и свойство их динамичной трёхтысячелетней жизни): как можно шире расселиться среди иноплеменников, чтобы как можно большему числу евреев было бы доступно заниматься торговлей, посредничеством и производством (затем - и иметь простор в культуре окружающего населения). - А нужда русских, в оценке правительства, была:

удержать нерв своей хозяйственной (затем - и культурной) жизни, развивать её самим.

Одновременно же со всеми этими частными полегчаниями для евреев, не забудем, по России ступали одна за другой и всеобщие освободительные реформы Александра II, тем расширяя свою сень и на евреев. Например, в 1863 была отменена подушная подать с городского населения, а значит - и с главной части еврейской массы, остались только земские повинности, евреи покрывали их из коробочного сбора"3.

Но как раз самая крупная из тех александровских реформ, самая исторически значимая, поворотный пункт в русской истории - освобождение крестьян, отмена крепостного права в 1861, - оказалась для российских евреев весьма невыгодной, а для многих и разорительной. "Общие социально-экономические перемены, происшедшие в связи с отменой крепостной зависимости крестьян... значительно ухудшили в тот переходный период материальное положение широких еврейских масс""*. - Социальная перемена была в том, что переставал существовать многомиллионный, бесправный и лишённый подвижности класс крестьянства, отчего падало в сравнительном уровне значение личной свободы евреев. А экономическая - в том, что "освобождённый от зависимости крестьянин... стал меньше нуждаться в услугах еврея", то есть освободился от строгого запрета вести и весь сбыт своих продуктов и покупку товаров - иначе чем через назначенного посредника (в западных губерниях почти всегда еврея). И в том, что помещики, лишившись дарового крепостного труда, теперь, чтобы не разориться, "были вынуждены лично заняться своим хозяйством, в котором ранее видная роль принадлежала евреям как арендаторам и посредникам в многообразных торгово-промышленных делах" м.

Отметим, что вводившийся в те годы поземельный кредит вытеснял еврея "как организатора финансовой основы помещичьего быта"86. Развитие потребительных и кредитных ассоциаций вело к "освобождению народа от тирании ростовщичества"57.

Интеллигентный современник передаёт нам в связи с этим тогдашние еврейские настроения. Хотя евреям открыт доступ к государственной службе и к свободным профессиям, хотя "расширены... промышленные права" евреев, и "больше средств к образованию"; и "чувствуется... в каждом... уголку" "сближение... между еврейским и христианским населением"; хотя остающиеся "ограничения... далеко не соблюдаются на практике с таким рвением", и "исполнители закона относятся теперь с гораздо большим уважением к еврейскому населению", - однако положение евреев в России "в настоящее время... в высшей степени печальное", евреи "не без основания сожалеют" о "добром старом времени", везде в черте оседлости слышатся "сожаления [евреев] о прошедшем". Ибо при крепостном праве имело место "необыкновенное развитие посредничества", ленивый помещик без "еврея-торгаша и фактора" не мог сделать шагу, и забитый крестьянин тоже не мог обойтись без него: только через него продавал урожай, у него брал и взаймы. "Промышленный класс" еврейский "извлекал прежде огромные выгоды из беспомощности, расточительности и непрактичности землевладельцев", а теперь помещик схватился всё делать сам. Также и крестьянин стал "менее уступчив и боязлив", часто и сам достигает оптовых торговцев, меньше пьёт, и это "естественно отзывается вредно на торговле питьями, которой питается огромное число евреев". И автор заключает пожеланием, чтобы евреи, как и случилось в Европе, "примкнули к производительным классам и вовсе не оказались излишними в народной экономии"м.

Теперь евреи развили аренду и покупку земель. В докладных записках сперва (1869) новороссийского ген.-губернатора с просьбой запретить и там евреям покупать землю, как уже запрещено в 9 западных губерниях, затем (1872) в записке ген.-губернатора Юго-Западного края писалось, что "евреи арендуют землю не ради сельско-хозяйственных занятий, а только в промышленных целях; арендованные земли они отдают крестьянам не за деньги, а за известные работы, превышающие ценность обыкновенной платы за землю, "устанавливая своего рода крепостную зависимость"". И хотя "капиталами своими они несомненно оживляют, как и торговлею, сельское население" - ген.-губернатор "не считал полезным соединение промышленности и земледелия в одних сильных руках, так как только при свободной конкуренции земледелия и промышленности крестьяне могут избегнуть "обременительного подчинения их труда и земли еврейским капиталам, что равносильно неминуемой и скорой материальной и нравственной их гибели"". Однако полагая положить предел найму евреями земель у себя в крае, он предлагал: "дать евреям возможность расселиться по великороссийским губерниям"89.

Записка поступила в как раз тогда созданную "Комиссию по устройству быта евреев" (8-ю в ряду "еврейских комитетов"), весьма сочувственную к положению евреев, и получила отрицательный отзыв, затем утверждённый и правительством: запрет еврейской аренды был бы "полным правонарушением" по отношению... к помещикам. К тому же крупный еврей-арендатор "по своим интересам становится вполне солидарным с интересами остальных землевладельцев. .. Правда, что евреи-пролетарии группируются около крупных арендаторов и живут на счёт труда и средств сельского населения. Но то же самое видно и в имениях, управляемых местными помещиками, которые до сего времени не могут обходиться без помощи евреев" в0.

Однако в области Войска Донского стремительное экономическое продвижение евреев было ограничено запретом (1880) содержать в собственности или аренде недвижимые имущества. Областное правление нашло, что, "в виду исключительного положения Донской области, казачье население которой обязано поголовно воинской повинностью, [это] единственный и верный способ спасти хозяйство казаков и только что начинающие водворяться в области промыслы и торговлю от разорения", ибо "слишком поспешная эксплуатация местных богатств и быстрое развитие промышленности... сопровождаются обыкновенно чрезвычайно неравномерным распределением капитала, быстрым обогащением одних и обеднением других. Между тем казаки должны обладать достатком, так как отбывают воинскую повинность на собственных лошадях и с собственным снаряжением"61. И этим - предотвращён был возможный казачий взрыв.

А как дела с отбыванием рекрутской повинности евреями после александровских полегчаний 1856? - Для 60-х годов картина такая: "Когда получается Высочайший манифест о рекрутском наборе и евреи успевают проведать о нём, то прежде, чем манифест обнародуется установленным порядком, все члены еврейских семейств, годные к военной службе, разбегаются из своих жилищ в разные стороны..." По требованиям веры, по "отсутствию] товарищества и вечн[ой] обособленности] еврейского солдата... военная служба представлялась для евреев самою грозною, самою разорительною и самою тягостною из всех повинностей"ва. Хотя с 1860 была дозволена служба евреев и в гвардии, с 1861 - производство в унтер-офицеры, приём в писари 63, - но не было доступа к чинам офицерским.

И.Г. Оршанский, свидетель тех 60-х годов, констатирует: "Правда, есть много данных, подтверждающих мнение, что евреи, действительно, в последние годы не отправляют рекрутской повинности натурой. С этой целью они покупают и представляют в казну старые рекрутские квитанции", - иные крестьяне хранили их даже с 1812 и не знали им цены, еврейская находчивость привела их в движение;

ещё - "нанимают охотников" вместо себя, "вносят в казну известную сумму". "А также стараются разделить семейства на меньшие единицы", -таким путём в каждой семье использовать льготу "единственных сыновей" (освобождаемых от военной службы). Однако, замечает он, "все уловки для уклонения от рекрутчины... встречаются и в чистокровной русской земщине", и даёт цифры по Екатеринославской губернии. И даже удивляется, что русские крестьяне и за высокую плату не остаются на военной службе, а хотят "вернуться к излюбленному занятию русского народа -земледелию"64.

В 1874 рекрутскую повинность заменил единый устав о всеобщей воинской повинности, принесший евреям "значительное облегчение". "В самом тексте устава не содержалось каких-либо статей, дискриминирующих евреев"". Впрочем, после военной службы евреям отныне не разрешалось оставаться на жительстве во внутренних губерниях. Были выработаны и правила, чтобы "привести в известность численность мужского еврейского населения", ибо оно оставалось в сильной степени неопределённым, не учтённым. Начальникам губерний рассылались "сведения о злоупотреблениях евреев с целью уклонения от воинской повинности"вв. В 1876 приняты были первые "меры к ограждению правильного исполнения евреями воинской повинности"67, Еврейская энциклопедия видит в них "тяжёлую сеть репрессивных мер": "были изданы правила о приписке евреев к призывным участкам, о замене неспособных к службе евреев евреями же", и о проверке правильности льгот по семейному составу: при нарушении этих правил "разрешалось призывать... единственных сыновей" ее.

Привременная петербургская, влиятельная в те десятилетия газета "Голос" приводит такую официальную правительственную, довольно поразительную цифру, опубликованную "в отчёте об исполнении призыва новобранцев в 1880 году... Недобрано новобранцев всего [по Российской империи] 3309: в этом общем итоге недобора евреев значится 3054, что составляет 92%" ее.

Недоброжелательный к евреям А. Шмаков, известный адвокат, приводит со ссылкой на "Правительственный Вестник" такие данные: за период 1876-1883: "из 282.466 подлежавших призыву евреев не явилось 89.105, т.е. 31,6%". (Общий недобор по Империи был - 0,19%.) - Администрация не могла этого не заметить и был проведен ряд "мероприятий к устранению такого злоупотребления".

Это дало эффект, но ближний. В 1889 подлежали призыву 46.190 евреев, не явились 4.255, т.е. 9,2%. Но в 1891 "из общего числа 51.248 евреев, занесенных в призывные списки, уклонилась от воинской повинности... 7.658, или 14,94% - в то время, когда процент неявившихся христиан едва достигал 2,67%". - В 1892 не явилось: евреев - 16,38%, христиан - 3,18%. - В 1894 не явилось к призыву 6.289 евреев -то есть 13,6% (при общем проценте неявки призывников-2,6%)70.

Однако из этого же материала по 1894 видим: "всего же подлежало отбытию повинности: 873.143 христианина, 45.801 еврей, 27.424 магометанина и 1.311 язычников". Сравнение этих цифр тоже поражает: ведь в России магометан было (по счёту от 1870) - 8,7%, а их состав в призыве был лишь 2,9%! Евреи поставлены в невыгодное положение и сравнительно с магометанами, и с общей массой населения: их доля призыва - 4,8%, а доля в населении (на 1870 г.) - 3,2%. (Христианская же доля призыва 92%, а в населении - 87%. )71

Из всего тут сказанного не следует заключить, что в тогдашнюю, 1877-78, турецкую войну солдаты-евреи не проявили храбрости и боевой находчивости. Убедительные примеры того и другого приводил в то время журнал "Русский еврей"72. Впрочем, в ту войну в армии развилось большое раздражение против евреев, главным образом из-за бесчестных подрядчиков-интендантов - а "таковыми были почти исключительно евреи, начиная с главных подрядчиков Компании Горовиц, Грегер и Каган"73. Интенданты поставляли (надо думать - при высокочиновных покровителях) по вздутым ценам недоброкачественное снаряжение, знаменитые "картонные подошвы", из-за которых отмораживали ноги солдаты на Шипке.

В эпоху Александра II заканчивался - неудачею - полустолетний замысел привязать евреев к земледелию.

После отмены в 1856 еврейского усиленного рекрутства - земледелие "сразу потеряло всю притягательную свою силу" для евреев или, словами государственного чиновника, произошло "лож-но[е] толковани[е) ими манифеста, по которому они считали себя свободными от обязательного занятия земледелием" теперь, - и могли свободно отлучаться. "Почти совершенно прекратились и самые ходатайства евреев о переселении их в земледельцы"7*.

Состояние же колоний существовавших - оставалось всё тем же, если не хуже: "поля... вспаханы и засеяны точно на смех, или только для вида". Вот, в 1859 "некоторые колонии не выбрали даже посеянного зерна". Для скота и в новейших "образцовых" колониях всё так же нет не только хлевов, но даже навесов, загонов. - Большую часть земель евреи-колонисты всё время отдают в наём на сторону, в аренду - крестьянам или немецким колонистам. - Многие просят разрешения нанимать в работники христиан, а иначе грозят ещё сократить посевы, - и признано было за ними такое право, даже и независимо от величины реального посева76.

Конечно, образовалось среди колонистов сколько-то и зажиточных земледельцев, успешно занимавшихся своим хозяйством. Очень оправдывало себя приселение немецких колонистов, у кого перенимали опыт. И молодое, тут родившееся поколение было при-имчивее к сельскому хозяйству и немецкому опыту, у них появлялось и "убеждение в выгодности земледельческого их положения, в сравнении с прежним в городах и местечках", в той тесноте и изнурительной конкуренции".

Однако несравнимое большинство стремилось прочь от земли. Всё те же инспекторские доклады становятся совсем монотонны: "Везде поражало общее нерасположение евреев к земледельческим работам, сожаление их о прежнем их занятии ремёслами, торгом и промыслами"; они проявляли "неутомимое усердие во всяких промышленных занятиях", например "среди самого разгара полевых работ... уходили с поля, узнав, что по соседству можно выгодно купить или продать лошадь, вола или что-либо другое"; пристрастие к ""мелочным торговым оборотам", требовавшим, по их "убеждению, меньшего труда и дававшим больше средств к жизни"", "более лёгк[ая] нажив[а) евреев в ближайших немецких, русских и греческих сёлах, в которых евреи-колонисты занимались шинкарством и мелким торгашеством". Но ещё ущербнее для состояния земли - уход в отлучки длительные и дальние: оставляют одного-двух членов семьи при домах в колониях, остальные - на заработки, на маклерство. А в 60-х годах (итог полустолетия от основания колоний) дозволено было отлучаться из колоний и полными семьями или одновременно многими членами; в колониях числилось немало таких, кто в них никогда и не жил. Отпуская из колонии, часто не ставили срока приписки к сословию в новом месте и там "многие по несколько лет сряду оставались, с семействами, не приписанными ни к какому сословию, не несли никаких податей и повинностей". А в колониях выстроенные для них дома стояли пустые и приходили в упадок. С 1861 дано было евреям и право содержать питейные дома в колониях 77.

Наконец, петербургским властям вся идея еврейского земледелия проступила в окончательно безотрадном виде. Недоимки (прощаемые по разным государственным и тронным событиям, как, например, бракосочетание императора) - всё росли, и каждое прощение их только поощряло и впредь не платить податей и не возвращать ссуд. (В 1857 кончились очередные 10 лет льготы и отсрочек, добавили еще 5 лет. Но и в 1863 не могли собрать долгов.) И для чего же было переселять? и для чего же давать льготы и ссуды? Вся эта 60-летняя эпопея с одной стороны открывала евреям-земледельцам временное "средство избежать исполнения государственных повинностей", но у подавляющего большинства не развило "охоты к земледельческому труду"; "успех не соответствовал расходам". Напротив, одно "простое дозволение проживать во внутренних губерниях, без всяких льгот, - привлекало в эти губернии несравненно большее число евреев-переселенцев" - так настойчиво стремились они туда 7в.

Если на 1858 формально числилось еврейских колонистов 64 тыс. душ, то есть 8-10 тысяч семей, то к 1880 министерство числило лишь 14 тысяч душ, меньше 2 тысяч семей79. А комиссии на местах, проверявшие, используется ли земля или лежит в небрежении, в 1872 во всём Юго-Западном крае обнаружили еврейских колонистов менее 800 семей в0.

С несомненностью видели теперь российские власти: образовать из евреев оседлых земледельцев - не удалось. Уже не верилось, чтобы "лелеянная надежда на процветание колоний осуществилась". Министру Киселёву было особенно трудно расстаться с этой мечтой, но в 1856 он ушёл в отставку. Один за другим гласили официальные документы: "переселение евреев для занятия земледелием "не сопровождалось благоприятными результатами"". - Между тем "огромное пространство плодоносной, чернозёмной земли оставалось в руках евреев без производительности". Ведь для еврейского населения была намечена и удерживалась лучшая земля. Та часть, какую временно сдавали в оброк желающим, давала большой доход (на него и содержались еврейские колонии): население на Юге росло, все просили землю. Теперь и земля похуже, из резерва, сверх отведенной для еврейской колонизации, быстро росла в ценности"". Новороссийский край впитал уже много других деятельных поселенцев и "перестал нуждаться в искусственной колонизации" ".

У еврейской колонизации не оставалось уже никакого государственного смысла.

И в 1866 Александр II утвердил: действие особых постановлений о перечислении евреев в земледельцы - остановить. Теперь стояла задача: как уравнять еврейских земледельцев с прочими земледельцами Империи. Еврейские колонии оказались неспособны к начавшейся повсюду самостоятельной земской жизни. Теперь оставалось - открыть им уход из земледельческого состояния, даже и раздробительно, не в полном составе семьи (1868), переход в ремесленники и в купцы. Разрешено было им и выкупать свои земельные наделы - и они выкупали, и перепродавали с большим барышом".

Однако, в споре разных проектов в министерстве государственных имуществ, вопрос о преобразовании еврейских колоний затянулся, затянулся и даже вовсе остановился к 1880. А между тем с новым воинским уставом 1874 г. для евреев-земледельцев отпали и рекрутские льготы - и ими окончательно был утерян последний интерес к земледелию. К 1881 "в колониях "преобладали усадьбы из одного только жилого дома, вокруг которого не было и признаков оседлости, т.е. ни изгороди, ни помещений для скота, ни хозяйственных построек, ни гряд[ок] для овощей, или хотя бы одного дерева или куста; исключений же было весьма немного""м.

Чиновник с 40-летним опытом по земледелию (статский советник Ивашинцев, посланный в 1880 для исследования состояния колоний) писал: во всей России "не было ни одного крестьянского общества, на которое столь щедро лились бы пособия" - и "пособия эти не могли оставаться тайною для крестьян и не могли не вызывать в них недоброго чувства". Соседние с еврейскими колониями крестьяне ""негодовали... что им... за недостатком у них земли, - приходилось арендовать, за дорогую цену, у евреев земли, дёшево отведенные последним от казны в количестве, фактически превышавшем действительную потребность". Этим именно обстоятельством объяснялось... "отчасти и то ожесточение крестьян против евреев-земледельцев, которое выразилось разорением нескольких еврейских селений"" (в 1881-82) ю.

В те годы работали комиссии, производившие отрезку крестьянам избыточной земли от еврейских поселений. Неиспользованные или заброшенные участки забирались правительством обратно. "В Волынской, Подольской и Киевской губерниях из 39.000 десятин осталось [под еврейским хозяйством] только 4.082" "в. Но сохранились и весьма обширные еврейские земледельческие поселения. Вот Якшица в скудоземной Минской губ.:

на 46 семей 740 десятин ", то есть в среднем по 16 дес. на семью, что не часто встретишь у крестьян Средней России. - Вот Ан-ненгоф Могилёвской губ., тоже не раздольной землями: в 1848 г. 20 еврейских семей получили каждая по 20 дес. казённой земли, но к 1872 обнаружено там только 10 семей, и большая часть земли не обработана, глохнет -. - Вот Вишенки Могилёвской губ. - по 16 дес. на семью", Ордыновщина Гродненской - по 12 дес. - А в южных губерниях тем естественней простор; в первоначальных поселениях сохранилось: в Большом Нагартаве - по 17 дес., в Сейдеменухе по 16, в Ново-Бериславе по 17. - В посёлке Роскошная Екатеринославской губ. - по 15 дес., но вместе с землёй "при колонии* получится по 42 дес.а0 - В Весёлой (к 1897) - по 28 дес. В Сагайдаке по 9 дес., - считалось малоземьем". - А вот в Киевской губ. Элювка - еврейских семей 6, а десятин у них - 400, т.е. по 67 десятин на семью! И "земля в аренде у немцев"9а.

А у советского автора 20-х годов прочтём категоричное: "Царизм почти совершенно запрещал евреям заниматься земледелием" 93.


На страницах, обобщающих свой огромный кропотливый труд, исследователь еврейского земледелия В.Н. Никитин выводит: "Упрёки евреев в слабом прилежании к земледелию и в самовольных отлучках из колоний в города, для торговых и ремесленных занятий, совершенно справедливы... Мы отнюдь не отрицаем виновности евреев в том, что в течении 80 лет относительно малое число их сделалось земледельцами". Но - и приводит в оправдание евреев-земледельцев следующие соображения: "ни в чём им не доверяли; систему их колонизации меняли многократно", порой "направлять их жизнь уполномочивались люди. в земледелии ничего не смыслившие или относившиеся к ним совершенно равнодушно... Евреи из независимых горожан попадали в деревни без всякой подготовки к жизни в ней" 94.

Примерно в то же время, в 1884, Н.С.Лесков в записке, предназначенной для ещё новой правительственной "комиссии Палена", указывал, что еврейская "отвычка от полевого хозяйства образована не одним поколением", эта отвычка "так сильна, что она равняется утрате способностей к земледелию", и еврей не станет снова пахарем, разве что постепенно98.

(А Лев Толстой, по косвенной передаче его слов, судил так: что это за люди, "удерживающи(е) целый народ в тисках городской жизни и не дающи[е] ему возможности поселиться на земле и начать работать единственную, свойственную человеку земельную работу. Ведь это всё равно, что не давать этому народу дышать воздухом... кому может быть от этого плохо... что евреи поселятся в деревнях и заживут чистой трудовой жизнью, о которой, вероятно, уже истосковался этот старый, умный и прекрасный народ.. .ж9" - На каких облаках он жил? Что он знал о 80-летней практике этой земельной колонизации?)

Так-то так, однако после опыта освоения Палестины, где еврейские поселенцы почувствовали себя на Родине, они отлично справлялись с землёй, и в условиях куда неблагоприятней, чем в Новороссии. Все же попытки склонить или принудить евреев к хлебопашеству в России (и затем в СССР) окончились неудачей (и оттого унизительной легендой, что евреи вообще не способны к земледелию).

Итак, за 80 лет усилий российского правительства - вся эта колонизация была грандиозное, пустое дело: много усилий, масса средств, замедление развития Новороссии - и всё зря. Произведенный опыт показал, что не надо было и вообще затевать.